Приручить 7-го
Шрифт:
Я тепло улыбнулась ей в ответ. — Всегда, чика.
— Я была бы бродягой, — вмешалась Лиззи, откусывая от своего тоста. — Но я бы время от времени заглядывала в гости.
— Боже мой, что ты ешь? — Кэти выпалила из ниоткуда, заставив всех обратить свое внимание туда, куда она смотрела. Так уж случилось, что это Лиззи. — Что, черт возьми, это у тебя на тосте?
— Мармайт 6, — медленно протянула Лиззи, откусывая еще кусочек.
Кэти в ужасе разинула рот. — Это так невкусно!
— Может быть,
— Почему бы тебе вместо этого не попробовать что-нибудь нормальное?
— И каково твое определение «нормального» ?
— Я не знаю. — Кэти улыбнулась. — Джем, или мармелад, или шоколадная паста?
Глаза Лиззи сузились, а мои ягодицы покрылись испариной.
Ого.
Красный код, я пыталась послать телепатическое предупреждение девушке моего брата. Красный код. Красный код. Отступай сейчас же, черт возьми!
— И зачем мне это делать? — Ледяным тоном спросила Лиззи. — Когда мне нравится Мармайт.
— Э-э-э...я не знаю, — пробормотала Кэти, увядая под настойчивым взглядом Лиззи. — Это было просто предложение. Извини.
— Если бы мне нужны были предложения от людей, я бы спросила своих настоящих друзей, — выпалила Лиззи.
— Прекрати, — вмешался Хью, принимая на себя основной удар свирепого взгляда Лиззи и встречая его своим собственным. — Она не хотела сделать ничего плохого.
— Господи, — усмехнулся Пирс, явно пытаясь разрядить напряжение, — поговорим о том, как стать тем, что ты ешь. — Протянув руку, он взъерошил волосы своей девушки. — Не волнуйся, детка, я люблю есть мармайт.
— Ха. Забавно, — протянула Лиззи, шлепнув его по руке. — Прикоснешься к моим волосам еще раз и потеряешь пальцы.
— Я просто пошутил, Лиз, остынь.
— И пока ты этим занимаешься, иди нахуй.
— Господи, ты явно больше не понимаешь шуток.
— О, я многое могу вынести, Пирс, — хладнокровно возразила Лиззи. — Я просто выбираю ничего не принимать от тебя. Не твои шутки. Не твой член. Не твое дерьмо…ты можешь сказать, к чему это ведет?
О боже.
Три. Два. Один …
— А теперь, черт возьми, держись!
— Эй, не разговаривай с ней так.
— Не защищай меня. Я могу говорить за себя!
Вот и все о мире.
То, что было относительно тихой ночью в лагере, быстро превратилось на моих глазах в поле битвы.
Устало вздохнув, я подперла подбородок рукой и слушала, как все вокруг меня спорят. Оглядевшись, я встретилась взглядом с Шэннон и улыбнулась, когда она сочувственно поморщилась.
Мы были в одной лодке.
Шэн тоже не хотела быть рядом с этой сумасшедшей драмой.
Может быть, нам стоит создать свое собственное племя и жить в лесу.
— Почему ты всегда выглядишь таким чертовски счастливым, — обвинила тогда Лиззи, переключив свое внимание на Джерарда. —
— Но не так тошнотворно, как смотреть на твою кислую физиономию, — парировал Джерард, не желая отступать или уступать ей. — Не злись на меня, потому что у тебя ссора с любовником.
— Эй, — вмешалась Кэти, отважно вмешиваясь, чтобы попытаться раздавить их говядину до того, как она взорвется, как это делалось миллион раз до этого, — давайте сегодня будем хорошими, ладно? Палки и камни 7, ребята.
— Да, потому что палки и камни переломают мне кости, а слова заставят меня морить себя голодом. — Лиззи прищурилась. — Разве не так говорится?
— Да? О чем ты говоришь? — Я возразила, в замешательстве нахмурив брови. — Это: слова никогда не причинят мне боли.
Не говоря ни слова, Кэти встала и вышла из круга, а затем с опустошенным выражением лица Хью встал и поспешил за ней.
— Я что-то упускаю? — Спросила я, поворачиваясь к Джерарду.
— Понятия не имею, Медвежонок-Клэр, — ответил он, пожав плечами, прежде чем переключить свое внимание на Лиззи. — Господи, ты чертовски злая.
— Нет, засранец, — огрызнулась Лиззи, поднимаясь на ноги, — Я просто честна.
— Она неплохой человек, ребята, — убеждала Шэннон с заднего сиденья Форд Фокус Джерарда. Палатки были убраны, мусор собран, а временный договор о дружбе был подписан перед тем, как все покинули пляж этим утром, и все разошлись в разные стороны, пока мы не воссоединимся на следующей неделе в школе. — Обиженные люди причиняют людям боль, — продолжила Шэннон. — Она обиженный человек. Обиженный, но очень исправимый человек.
— Никто не говорил, что она плохой человек, — ответила я, возясь с автомагнитолой. — Но она определенно раздвигает границы.
— Я согласна с этим, — дипломатично предложила Шэннон. — Но раздвигание границ не делает тебя плохой.
— Я слышу, что ты говоришь, Шэн, — добавил Джонни. — Но что касается меня, мне действительно трудно терпеть поведение Лиззи, когда я вижу, как ты себя ведешь. — Поерзав на заднем сиденье, он обнял ее за плечи, защищая. — Тебе причинили боль больше, чем кому-либо из тех, кого я когда-либо знал, и все же ты излучаешь доброту. Ты бы и мухи не обидела – и уж точно не намеренно.
Шэн покраснела и опустила лицо. — Это не всегда так.
— Да, это так, — возразил он, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Детка, я видел, как тебя ужалила пчела, и ты не ответила ей.
— Потому что нам нужно спасти пчел! — Настаивала Шэннон.
— Вот оно, — ответил он, а затем поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. — Я хочу сказать, что это хорошо.
— Можем мы, пожалуйста, перестать говорить о гадюке? — Джерард умолял с водительского сиденья. — Честно, ребята, я люблю вас троих, но если вы не заткнетесь нахуй из-за этой девчонки, я собираюсь открыть дверцу этой машины и выброситься.