Приручить 7-го

Уолш Хлоя

Некоторое время спустя, когда все укладывались спать, я даже не удивилась, когда Джерард последовал за мной в мою палатку. Несмотря на то, что он должен был спать с Патриком, мы оба знали, что в конечном итоге он окажется в моем спальном мешке. Как всегда.

— Не оборачивайся, — предупредила я, снимая бикини и натягивая его старую майку и свежую пару трусиков.

— Сегодня был отличный вечер, не так ли? — Размышлял Джерард, добросовестно держась ко мне спиной, пока я переодевалась. — Честно говоря, я думал, что все пойдет насмарку, когда появились Пирс

и гадюка, — добавил он, забираясь в спальный мешок. — Но на этот раз она держалась на расстоянии.

— Джерард. — Тяжелый вздох сорвался с моих губ. — Ты знаешь, мне не нравится, когда ты ее так называешь.

Непримиримо пожав плечами, он громко зевнул, прежде чем закинуть руки за голову. — Мне жаль.

— Нет, тебе не жаль, — засмеялась я, забираясь рядом с ним, отчаянно пытаясь отвести взгляд от его впечатляющих бицепсов. Потому что у Джерарда были лучшие руки. Они были восхитительны.

— Нет, ты права, — согласился он со смешком.

— Ты такой раздражающий.

— Тебе это нравится.

— Просто постарайтесь быть добрыми друг к другу, — наставляла я, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ради меня.

— Я всегда пытаюсь, — ответил он. — Она всегда настаивает.

— Я знаю. — Включив мой портативный походный фонарь на самую яркую настройку, я потратила время, чтобы изучить каждый дюйм его тела, запечатлев этот момент в памяти, потому что я не хотела никогда забывать это лето. Или этого парня.

Он был большим, широкоплечим и сильным, с самой красивой загорелой кожей. Серьезно, это было так, как будто солнце спустилось с неба и осветило его самым чудесным бронзовым оттенком. Его и без того светлые волосы выгорели на солнце, из-за чего он выглядел почти как серфер–пижон – как парни, за которыми я наблюдала в «Home and away» каждый вечер на RTE2.

Его коричневые соски были проколоты и украшены крохотный серебряный обруч, и у него была татуировка на левой грудной клетке со словом устойчивости курсивом шрифта, который был украшен перьями черного цвета, а затем крошечный Медвежонок на правой тазовой кости.

Я никогда не видела других мальчиков, никогда не смотрела на них так, как смотрела на Джерарда. Он был настойчиво и постоянно внутри меня, и я не смогла бы избавиться от него, даже если бы попыталась. Не то чтобы я много пыталась. Ему было комфортно, волнующе и свежо – все это в одном идеальном творении.

— Я люблю тебя, Джерард.

— Я тоже тебя люблю. — Его губы были так близко к моим, что, если бы я наклонилась всего на дюйм, мы бы поцеловались. Я хотела этого. Отчаянно. Но я сдержалась. Зная, что мое сердце не выдержит этого поцелуя. Потому что поцелуй мог быть восхитительным, но он никогда не сопровождался обязательством, в котором я нуждалась от него. Отношения, в которых я нуждалась в безопасности. По какой-то причине Джерард открыто предложил мне свое сердце, но скрывал остальное за непроницаемой стеной тайны.

— Ты выглядишь грустной. — Его голос звучал для моих ушей как старая музыкальная шкатулка. Такой знакомый, гостеприимный и успокаивающий. Он

укрывал меня, как уютное одеяло. В конце концов, он был в моей жизни достаточно долго. Я переросла всех своих других утешителей. Но не Джерарда. С возрастом росло и мое желание его общества. Для него – точка.

— Мне не грустно.

— Нет?

— Нет. — Не в силах подавить дрожь во всем теле, которая пробежала по моему телу, когда он повернулся на бок и обнял меня своей большой рукой, я резко втянула воздух и прошептала: — Я расстроена.

ЖАРКОЕ И ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА

Клэр

— Доброе утро, — сказал Джонни, когда на следующее утро я расстегнула молнию на своей палатке и меня встретил восхитительный запах жареного мяса. — Ты выглядишь бодрой.

Он был прав. Я не только чувствовала себя бодрой, но и выглядела соответственно. Мои волосы по какой-то чудесной причине решили выполнить мои пожелания этим утром без намека на завитки – необычное явление для девушки с моей текстурой. — Это потому, что я сделана из стали, — объяснила я, присоединяясь к нему у импровизированного очага, где он готовил. — Серьезно, у меня никогда не бывает похмелья.

— Потому что ты никогда не пьешь.

— Я пью.

Он понимающе изогнул бровь.

— Ладно, — согласилась я с печальной улыбкой, садясь. — Я пила три раза до этого, и у меня ни разу не болела голова.

— Что ж, возможно, ты захочешь поделиться своим секретом со своей лучшей подругой. — Юмор наполнил его тон, когда он указал на свою палатку. — Потому что она умирает маленькой смертью там.

Я вздрогнула от сочувствия. — Бедный Шэн.

— С ней все будет в порядке. — Тихо посмеиваясь, он вилкой переворачивал мясо на одноразовом гриле. — Нет ничего такого, чего не вылечили бы несколько сосисок.

— Ого. Ты забиваешь голы и готовишь завтрак. — Я улыбнулась. — Ты такой властный.

— Я чувствую запах сосисок? — Выбравшись из своей палатки, Джерард принюхался к воздуху, как взбесившийся доберман. — Спасатель, Кэп, — объявил он, подбегая к нам в одних трусах. — Гребаный спаситель.

В тот момент, когда мой взгляд упал на него, у меня внутри разлился жар.

Джонни, возможно, был выше ростом и накачан до предела, а Хью и Патрик, возможно, напоминали Джоша Хартнетта и Райана Филиппа с точеными, как стиральная доска, прессами, но, клянусь, я никогда не видел ничего подобного Джерарду Гибсону.

Он был крепким и широкоплечим, с великолепной загорелой кожей и самой потрясающей жемчужно-белой улыбкой. Его глаза были похожи на бассейны из серого мрамора, в которые можно было упасть, и он был таким откровенным, уютным.

Когда мы были маленькими, наши мамы называли его маленьким херувимом, потому что он был восхитительно пухлым, со светлыми волосами и большими добрыми серыми глазами.

И, конечно, сейчас он был большим и сильным, с мускулами во всех нужных местах, но в его телосложении все еще была легкая мягкость, которая делала его чуть более человечным.