Принцесса Торн
Шрифт:
Рэнсом поднял руку. Он держал кипу бумаг. В этот момент мой взгляд оторвался от потолка и стал изучать его со смесью страха и любопытства.
– Что на этот раз? Родители хотят вычеркнуть меня из завещания?
– Не думаю, что для этого им понадобится твое разрешение. Но они прислали тебе речь подружки невесты, чтобы ты заучила ее. – Он бросил бумаги мне на колени. Я не притронулась к ним. Вместо этого отвернулась к окну, наблюдая, как две птицы одновременно садятся на ветку дерева и чирикают друг другу.
Я
– Разве я не должна сама написать речь? – мрачно спросила я.
– Доброе утро. На дворе 2026 год, и твоя семья слишком властная. Кроме того, Майкл Джексон умер, и мы до сих пор не нашли лекарство от рака.
– Они мне ничего не доверяют. – Я закрыла глаза рукой. Острая боль когтями впилась в грудь. Перспектива сделать вдох казалась невыносимой.
– Это не так. Уверен, они доверяют тебе, когда нужно наломать дров. Отсюда и речь подружки невесты.
– Ты можешь перестать быть полнейшей задницей хотя бы на минуту?
– Наверное, нет, – нейтрально ответил Рэнсом. – Но я попробую.
Поняв, что я не собираюсь отвечать, он спросил:
– Что у нас сегодня на повестке дня, принцесса?
Я села, прижавшись спиной к изголовью кровати.
– Думаю, постараюсь сделать все возможное, чтобы превратить твою жизнь в ад и опозорить семью. Ну, знаешь, все как обычно.
Он потянулся к одеялу, дважды похлопав меня по колену. Как только его рука дотронулась до моей ноги, по мне пробежала волна возбуждения, наполнив энергией и жизнью. Рэнсом впервые ко мне прикоснулся. Во всяком случае, добровольно. Нежно. Не для того чтобы вытащить меня откуда-то или запихнуть в комнату. Момент казался важным, не случайным, и, быть может, я сошла с ума, но в то же время немного интимным. У меня складывалось ощущение, словно он хочет сделать так, чтобы мне стало лучше, но не знает как. А Рэнсом никогда не хотел, чтобы кому-то стало лучше.
– Высоко метишь, Соплячка.
Я изогнула бровь.
– Хочешь сказать, что сегодня я могу делать все что захочу?
– Точно нет. – Его скучающее выражение лица оставалось непроницаемым. – Но я даю тебе фору. В течение следующих десяти часов ты не ограничена в бюджете. Можешь тратить деньги родителей, как тебе захочется. Я с ними разберусь. А после этого ты запишешься на волонтерскую работу.
– В бесплатную столовую? – спросила я. Это любимый выбор знаменитостей, так что я решила, что родные захотят, чтобы я пошла именно туда.
Рэнсом покачал головой.
– Очистка и переработка резервуаров.
«Как жаль, – подумала я, – что мой телохранитель знает меня лучше, чем родители».
Сначала я решила отправиться в Хайленд-Парк-Виллидж и порыться в магазинах «Диор», «Шанель» и «Валентино». Обычно я из экологических соображений совершала покупки в секонд-хендах, но, желая насолить родителям, решила, что пора
Как только мы с Рэнсомом добрались до роскошного торгового центра с королевскими арками и переполненными цветочными корзинами, я поняла, что вообще-то не желаю ничего покупать.
На самом деле, шопинг – очень унылый способ скоротать время. Радость от чего-то материального никогда не длится дольше пары часов. И… надо сказать, большинство дизайнерских вещей выглядели ужасно.
Но дело не только в самом процессе шопинга.
Я устала от погони.
Устала пытаться соответствовать.
Устала пытаться.
Дизайнерская одежда олицетворяла то, к чему я хотела приобщиться: блеск, гламур и изысканность. Но в глубине души – а может, и не так уж глубоко – я была не в восторге от потребительства. Я к тому, что все эти компании хотели, чтобы мы каждый сезон запасались новой дорогой одеждой, даже если вещи прошлого сезона вполне пригодны для носки. Перепроизводство вело к отходам и экологическому ущербу. Каждый раз, когда я покупала ненужную мне новомодную вещь, я вбивала очередной гвоздь в гроб нашей планеты.
– Мне это не нужно, – услышала я свои слова. И замерла на месте, оглядываясь на множество дизайнерских магазинов и элитных ресторанов. – Больше не хочу ничего этого. У меня достаточно одежды. В том числе хорошей.
Пару мгновений Рэнсом молчал, но у меня создавалось ощущение, будто он наслаждается каждым словом. Более того, мне показалось, что он ожидал их. Он каким-то образом знал, что поход по магазинам не поможет мне почувствовать себя лучше.
– Я хочу уйти, – заявила я.
– Куда?
Хороший вопрос. Мне хотелось сделать еще одну татуировку. Но кожа до сих пор ныла после вчерашнего, и, кроме того, у меня не было идей, что бы я хотела запечатлеть. Все мои татуировки имели смысл. Может, я смогу быстро набросать что-нибудь? Я могла бы… но у меня закончилась гостиничная бумага. И я решила, что лучше воспользоваться карандашом, а не ненадежной гостиничной ручкой. Но мысль о том, чтобы взять в руки карандаш и бумагу, заставляла чувствовать себя притворщицей. Некоторые удовольствия доступны только грамотным, и это одно из них.
В памяти всплыл образ усмехающейся Геры.
«Зачем тебе мои ручки, Хэлли? Ты же не собираешься что-то писать. Отдай их обратно. Я готовлюсь к тесту. И никогда больше не воруй у меня!»
И все же…
Рэнсом понятия не имел о моих… трудностях. Я могла рисовать сколько угодно, и он меня не осуждал.
– Мы можем пойти в… «Хобби Лобби»? – Я повернулась к нему. Никогда не была там раньше, но этот магазин выглядел таким приличным. Наверняка в «Хобби Лобби» никогда не случалось ничего плохого.