Принцесса Торн

Шэн Л. Дж.

Почему меня это заботило? Хотя мы с Рэнсомом больше не враждовали, до дружбы нам было еще очень далеко. Скорее, я хотела сохранить силы для предстоящих сражений с мамой, папой, Герой и Крейгом.

– Итак, давай-ка проясним, – сказал Келлер. Он вернулся в Лос-Анджелес из Палм-Спрингс и перекусывал палочкой сельдерея, пока мы разговаривали по телефону. Я делала наброски в своем альбоме. Сложная татуировка сексуальной Медузы, пышногрудой и сочной, ее змеиные волосы обвивали горло, перекрывая доступ воздуха. Прекрасная Смерть. – В

настоящее время тебя защищают двое невероятно сексуальных мужчин, и ни один из них тебя не трахает?

Келлер не знал, что я не стремилась с кем-нибудь переспать.

– Верно.

– Ладно… почему? – Он выглядел ошеломленным.

– Потому что это плохая идея.

– И с каких это пор ты их сторонишься? – Он засмеялся.

– Думаю, я стараюсь поступать как лучше.

– Для кого? – поинтересовался Келлер. – Уж точно не для твоей вагины. Младший, кажется, увлекся тобой с первого взгляда?

– Макс? О, думаю, да. Он милый, но… не знаю, может, слишком кроткий? А Рэнсом горячий, но в то же время тот еще придурок.

– Думаешь, он из тех, кто может выложить запись вашего секса? – мечтательно протянул Келлер. Он обожал подобное. Его бывшие были просто отвратительны. Очень легко отказаться от счастливого будущего, когда я наблюдала за любовной жизнью Келлера в первых рядах.

Однако Рэнсом казался полной противоположностью человека, который выставляет личные дела на всеобщее обозрение. Я не беспокоилась, что он доставит мне неприятности. Рэнсом всячески давал понять, что хочет оградить меня от них. Просто он казался мне очень плохим вариантом, если говорить о доверии. Он настолько оторван от своей души, что я сомневалась, есть ли она у него вообще.

– Просто поверь мне, когда я говорю, что они оба под запретом.

– Хорошо, но я начинаю беспокоиться о тебе, девочка. Уже давно не видел тебя со спутником.

Последним мужчиной, с которым Келлер меня видел, был Дэш Роджерс, квотербек «Сиэтл Сихокс», которому потребовалось несколько свиданий в Лос-Анджелесе, пока он вел переговоры о новом контракте. По правде говоря, ему недавно сильно разбили сердце – его невеста, певица в стиле кантри, попалась на измене со своим гитаристом, – а мне нужно было как-то поднять свой имидж, чтобы получить больше предложений. Мы оба выиграли от соглашения и расстались друзьями. Но когда Келлер спрашивал о нем, я рассказывала о бурных ночах с Роджерсом, когда тот приезжал в город, опуская то, что мы делали на самом деле – играли в «Монополию» и занимались лоскутным шитьем, обсуждая документальный фильм о китах.

– В Лос-Анджелесе я снова буду на коне, – заверила я друга.

– Только если проследишь, что у коня большое достоинство.

– Келлер… – Я закрыла глаза.

– Перебор? – Он рассмеялся.

– Точно перебор.

– В моей голове фраза звучала лучше.

Я повесила трубку прежде, чем он продолжил шутить.

Лишняя предосторожность никогда не помешает.

Дедушка Крейга скончался в возрасте ста одного год-а.

Поскольку мои родители уже находились в Вашингтоне, Гера настояла, чтобы

похороны состоялись как можно скорее, дабы не нарушать свадебные планы.

– Она очень расстроена, – сочла нужным объяснить мне по телефону мама, – но знает, что Билл хотел бы именно этого.

Да. Уверена, дедушка Билл заботился именно о свадьбе Геры и Крейга, находясь в больнице с тяжелой пневмонией, когда у него начали отказывать органы.

– Ага. Ужасно. Но шоу должно продолжаться. – Я жевала свой вегетарианский чау-мейн в номере люкс, листая одну из книг по рисованию. Даллас казался мне гораздо более сносным, когда я знала, что семьи нет в городе. Мое новое классное хобби также не давало заскучать.

Я слышала, как Рэнсом вернулся из спортзала, и проявила удивительное самообладание, не выглянув из своей комнаты, чтобы посмотреть, не раздевается ли он.

– Тебе, вероятно, стоит приехать на похороны. – Мама вздохнула. – Показать свою поддержку Крейгу.

Кровь застыла у меня в жилах. Поехать туда… увидеть всех… увидеть его снова…

– Я даже не знала Билла, – мягко возразила я.

– Разве это имеет значение? Крейг – часть нашей семьи.

– Вашей семьи, – поправила я. – Не моей.

Сама мысль о том, что Крейг – часть моей семьи, пробудила желание содрать с себя кожу и бросить ее в костер. Особенно после того, как я влилась в собственный ритм, обнаружив свою страсть к рисованию. Я уронила альбом и откинулась в кресле. Из-за двери выглянул потный Рэнсом, чтобы проверить, жива ли я. Я отмахнулась от него.

– Ты приедешь в Вашингтон, Хэлли. Никаких отговорок, – произнесла мама.

– Мам…

– Передай трубку Рэнсому, пожалуйста.

Я почувствовала себя тринадцатилетней девочкой, которая договаривается о комендантском часе. Застонав, я передала Рэнсому телефон. Он зашел внутрь в промокшей майке и серых спортивных штанах с многообещающей выпуклостью.

– Да? – спросил Рэнсом. – Да, – повторил он. Потом добавил: – Когда? – И наконец: – Она будет там.

Он завершил звонок и передал мне телефон. Мои глаза горели от непролитых слез.

– Завтра мы уезжаем, – объявил он.

Его слова мертвым грузом опустились мне на плечи, и я переключила внимание на лежащий на коленях альбом. Все в порядке. Я просто позволю всему этому промчаться мимо. Может, даже сквозь меня. Лишь бы не задержалось внутри.

– Соплячка, – произнес Рэнсом, пытаясь привлечь мое внимание.

Я взяла в руки альбом, перелистывая страницы.

– Соплячка.

Никакой реакции. Не мое имя, не мои проблемы. С меня достаточно.

– Хэлли.

Я неохотно посмотрела на него.

– Да?

Может, именно сейчас Рэнсом вспомнит, что у него есть сердце, и спросит меня, в чем дело. Спросит о моем отвращении к Крейгу. Или, может, обсудит это со мной. Попытается придумать, как сделать поездку для меня менее неловкой.

– Не забудь заучить свою речь. – Он указал на стопку страниц на углу моего стола, после чего захлопнул дверь и направился в душ.