Принцесса Торн
Шрифт:
– Не собираешься спросить меня, что сказала Барбара? – поинтересовался он.
– Полагаю, Барбара та женщина в красном.
– Умница.
– У меня такое ощущение, что ты собираешься сообщить новость, которая противоречит твоему последнему заявлению.
Я решила, что он дал Барбаре кучу денег, чтобы ускорить процесс постановки диагноза. Обычно на получение результатов уходили месяцы.
Официантка снова подошла к нашему столику, нервно улыбаясь.
Она знала, кто мы. Девушка принесла вино, налила нам немного и дала попробовать. Я покрутила бокал, понюхала и кивнула.
– Спасибо, что разрешил мне выпить. – Я подняла свой бокал и отпила половину содержимого.
– Мои причины чисто эгоистичны. Возможно, в состоянии алкогольного опьянения ты более сносна.
– Размечтался. – Я опустила бокал. – Так что скажешь? Насколько я глупа?
– Совсем не глупа, – ответил он, сделав глоток вина, а затем скривился, будто оно ударило ему в пах. Я подумала, что ему больше по душе крепкий алкоголь. – Ты блестяще прошла слуховые и зрительные тесты. С тестами по чтению и письму у тебя возникли проблемы. Что касается психологического обследования, цитирую: «Показатели EQ и IQ выше среднего».
– А если по-английски?
– Эмоциональный интеллект и коэффициент интеллекта. У тебя высокие баллы по обоим показателям.
– Не понимаю. – Моя улыбка померкла. – Этого… этого не может быть. Нельзя быть умным и не уметь читать в двадцать один год.
– Можно. – Рэнсом наклонился к столу, снимая солнцезащитные очки. Его глаза сверкали от внутреннего напряжения. – У тебя неспособность к обучению, которая поддается лечению. И это совершенно не связано с твоим интеллектом. У тебя иное распределение метаболических показателей, чем у человека, не страдающего дислексией, но это ничего не говорит о потенциале или способностях. У людей с дислексией часто есть преимущества. Например, ты обладаешь великолепным умением связывать ряд мысленных последовательностей в логичный рассказ. А теперь повторяй за мной – я не глупая.
Должно быть, это какая-то садистская шутка. Я фыркнула.
– Не будь смешным.
– Не будь трусихой, – парировал Рэнсом. – Произнеси это.
– Нет. – Я откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. – Мне неловко. И я не хочу этого.
– Я. Не. Глупая, – повторил он уже громче, привлекая любопытные взгляды посетителей за другими столиками. Так непохоже на него – привлекать к нам внимание. Я огляделась, мой желудок сжался от волнения.
– Отрасти яйца, принцесса.
– Я отвергаю шовинистическое представление о том, что яйца – показатель мужественности. Женщины такие же…
– Пощади меня. – Он поднял ладонь. – И просто выплюнь эти слова, чтобы мы могли жить дальше.
– Я… – Я глубоко вздохнула. – То есть я не…
– Глупая, – закончил он за меня. – Правильно. Теперь скажи всю фразу целиком.
– Подожди минутку. – Я нахмурилась. – Мне казалось, ты сам говорил, что я глупая.
Рэнсом покачал головой.
– Я говорил, что ты несносная. Это не одно и то же.
– Я не… я не… – Слезы навернулись на глаза.
– Черт возьми, Хэлли. – Он резко встал. Я сделала то же самое, чисто инстинктивно, мои ноги двигались сами по себе. У меня появилось странное, опасное ощущение, что мир вокруг нас остановился,
Однако я знала, что пузырям свойственно лопаться.
Закат испещрил небо ярко-голубыми и насыщенно-оранжевыми тонами. На один отчаянный, жалкий миг на меня нахлынуло нечто чуждое. Темное и притягательное.
Я почувствовала, что обо мне заботятся. Может, даже понимают.
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Единственным барьером между нами был шаткий стол. Мои пальцы покалывало от желания протянуть руку и коснуться Рэнсома.
– Скажи, что ты не глупая. – Его глаза горели, постепенно поглощая мою душу. Руками он уперся в стол. – Скажи мне это, Хэлли.
– Я… Не… – Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Глупая. Я не глупая.
– Громче.
– Я не глупая!
– Не слышу.
– Я не глупая!
После каждого раза в моем сердце открывался очередной ящик. Я чувствовала себя немного легче, немного лучше от того, кем я была.
Мне хотелось позвонить родителям и сказать: «Видите? Видите?»
Конечно, они уже знали. Они скрывали правду от меня, от всего мира, потому что она их смущала. И неудобство, которое она им причиняла, оказалось важнее моей самооценки. Моего самоуважения.
И у них хватило наглости сказать мне, что я недостаточно стараюсь ради них.
Мои щеки были влажными и холодными. Я поняла, что плачу. У всех на виду.
Наша официантка выбрала именно этот момент, чтобы подойти с подносом еды.
– Не сейчас. – Рэнсом поднял руку, прогоняя ее. Его взгляд по-прежнему оставался прикован ко мне. Я ждала, что он что-нибудь скажет. Мне отчаянно хотелось, чтобы он сделал следующий шаг. В основном потому, что я ощущала, будто впереди ждет нечто большее. Большее для нас. Он смотрел на меня с вновь обретенным уважением.
Я могла бы стать от этого зависимой.
– Все еще мечтаешь от меня избавиться? – Насмешка добавила блеска его глазам.
Я покачала головой, понимая, что это правда. Рэнсом вел себя со мной ужасно – иногда. И властно – всегда. Он плохо воспитан и груб, но также он научил меня самоуважению, заставил постоять за себя и каким-то образом, где-то по пути, начал относиться ко мне как к равной.
– Я… – Переступая с ноги на ногу, я чувствовала себя обнаженной, раздетой, а мои чувства неприкрыты и выставлены напоказ. Взгляд Рэнсома не отпускал меня, ожидая продолжения. Тяжело сглотнув, я посмотрела на стол. – Ты мне нравишься.
– Я тебе нравлюсь. – Слабая ироничная ухмылка коснулась его прекрасных губ.
Я кивнула.
– Посмотри на меня.
Я послушалась. Рэнсом наклонился вперед. Я сделала то же самое. Мы напоминали магниты. Северный и южный полюса. Противоположности, которые не могли не притягиваться. Невозможное стало неизбежным. Поцелуй теперь казался неминуемым. Крайне необходимым. Вопросом жизни и смерти. Рэнсом закрыл глаза цвета морской волны, неземные, с серыми крапинками. Я вдохнула его аромат. Смесь кожи и тьмы. Гибель, окутанная грехом.