Принцесса Торн
Шрифт:
У меня отвисла челюсть. Он столь хитрый… манипулятор…
– Тебе это с рук не сойдет, – прошипела я.
Разумеется, сойдет. Уже сходило. Мои родители твердо стояли на его стороне – или, по крайней мере, не на моей. У меня не было возможности выпутаться из этой чертовой ситуации.
– Перестань говорить, как все эти отвратно прописанные супергерои. – Рэнсом выключил воду и вышел совершенно голый. Он выглядел как мечта и знал это. Я отвернулась, не желая доставлять ему удовольствие открытым восхищением.
– Это еще не конец.
Он схватил полотенце, вытираясь
– Ты закончила?
– Нет. Ты извращенец.
– Ага. – Его ответ меня удивил. – Но и ты тоже.
– Я не…
– Возвращайся в свою комнату. Я подумаю о твоем наказании завтра.
– Я сбегу, прежде чем подчинюсь твоей воле.
Он закрепил полотенце на своих узких бедрах, взял пену для бритья и бритву.
– Тогда лучше прибереги удобную обувь.
Не желая продолжать этот ужасный обмен колкостями, но испытывая отчаянную потребность что-нибудь разрушить, я решила схватить дорогой одеколон у раковины и швырнуть его в стену. Тот с шумом разбился, аромат заполнил помещение. Я развернулась и направилась в свою комнату, осознав, что один из осколков застрял у меня в ступне.
– Дерьмо! – прорычала я, но продолжала идти. Теперь мне предстояло вытаскивать стекло.
За спиной послышался смех Рэнсома.
Ублюдок.
Глава 9
Рэнсом
Бедная Соплячка.
Бедная, несчастная Соплячка. Не может поймать удачу, даже когда она сидит неподвижно прямо перед ней с запиской: «ПОЙМАЙ МЕНЯ».
Я не чувствовал себя виноватым за вчерашний вечер. То, что она решила остановиться и насладиться шоу, стало неожиданностью, но вовсе не неприятной.
Я не большой любитель эксгибиционизма, но мне нравилось, что Хэлли смотрела на меня, когда я трахал Марлу, стюардессу, с которой знаком уже несколько лет и которая оказалась в Далласе в перерыве между рейсами.
У Соплячки имелась темная сторона, и мне следовало помнить, что она под запретом, потому что ничто не возбуждает меня так, как тьма.
Мне жаль Хэлли. Ее родители те еще засранцы. Вчерашний спектакль стал показательным. Беглый осмотр поместья Торнов подтвердил отсутствие любых упоминаний Хэлли. Хотя я видел множество фотографий ее непривлекательной сестры вместе с женихом, который выглядел как кусок хлеба, размоченный в воде.
То, что родители заставили ее ждать, говорило о том, что для них она не важна. Потом ее отец пригласил меня на беседу, на которой присутствовала и мать, и я понял, что эти люди не знают собственную дочь так же хорошо, как я. Они думали, что у нее проблемы с алкоголем, и, будь это правдой, я бы уже заметил.
Они представляли, что у нее много сексуальных партнеров. На самом деле, я готов поспорить, под простынями Хэлли мало чем занималась без батареек.
И они считали ее тупой как пробка. Но я начинал подозревать, что в их дочери есть нечто большее, чем может показаться на первый взгляд.
Я проснулся с головной
Вернувшись, я принял душ. Из спальни все еще доносилось тихое посапывание Соплячки. Мне стало интересно, какой план она приготовила для меня на сегодня. Хэлли всегда рада отомстить в ответ на мои действия. А вчера я заставил ее кончить прямо в те розовые штаны просто от наблюдения.
Я находил борьбу Хэлли забавной. Теперь, когда знал, что за ее прошлым стоит такая дерьмовая семейка, ее неразумное поведение почти обретало смысл.
Принцесса проснулась в десять утра и застала меня на кухне за работой. Хэлли выглядела крайне недовольной. Она была одета – слава богу, – хотя я не мог точно описать, что на ней за одежда. Ткань напоминала старую занавеску, которая пережила кризис среднего возраста и решила превратиться в платье в стиле 50-х.
Рубиновые волосы она собрала в высокий хвост, позволяя прядям рассыпаться по плечам. Мне следовало признать: Хэлли прекрасна в свете дня. Одновременно хрупкая, элегантная и привлекательная.
– Кофе? – спросил я, желая немного приподнять белый флаг. Белую марку, если хотите.
Она покачала головой, садясь за стол прямо напротив меня. Я закрыл экран ноутбука. У меня возникло ощущение, что она не привыкла к тому, чтобы люди уделяли ей все свое внимание, если только она не обнажена.
Хэлли уставилась на меня. Я приподнял брови в стиле «какого черта?». Несомненно, она хотела прояснить ситуацию после вчерашнего.
– Мои родители… – Она облизнула губы.
Ее родители? Неожиданно.
– Они думали, что я останусь у них, а я ушла не попрощавшись. Они тебе звонили?
– Верно, – спокойно ответил я.
– У меня проблемы?
– Тоже верно.
Выражение ее лица изменилось, наполнившись раздражением.
– Перестань бороться со всем и всеми. Прими ситуацию. Сейчас тебе выпали такие карты. Я. Твои родители. Эта жизнь. Не самый худший вариант.
– Я не вернусь туда сегодня. – Хэлли сложила руки на груди.
– Придется, – бесстрастно ответил я, сделав последний глоток эспрессо и вставая, чтобы помыть чашку. – Они пригласили нас на ужин.
– Я не хочу. – Ее глаза остекленели, и мне было ненавистно, что приходится ее заставлять. Я много знал об ублажении придурков, которые не заслуживают твоего времени.
Но с Энтони Торном мне следовало вести себя хорошо, потому что он являлся ключом к тому, чего я пытался добиться для своего бизнеса.
– Может, мы скажем им, что я заболела? – Хэлли щелкнула пальцами, ее глаза загорелись. Меня слегка удивило и смутило то, как она забыла о вчерашнем, о заряженной химии между нами, об одновременном оргазме, будто ничего и не было. Обычно меня засыпали сексуальными предложениями. А вчера я находился в нескольких минутах от того, чтобы зацеловать Хэлли до смерти в ванной.