Принцесса демонов

Герман Валентина В.

– Акко, это ты там?
– послышался приглушённый голос Джера, и я вздрогнула, чувствуя, как слабеют колени. Звук его голоса отозвался в памяти всплеском образов и воспоминаний. Неужели увижу его, сейчас?..

– Дружище, захвати молоток, а? Там, на комоде оставил, кажется.

Вслед за этим до нас донёсся громкий скрежет, будто Джер двигал по полу что-то тяжёлое и деревянное.

Акко огляделся и потянулся было к комоду, но я остановила его. Взяла молоток сама, от напряжения крепко сжимая деревянную ручку, и ступила к двери. Сердце колотилось, как безумное. Шаг, ещё один... порог.

Джер сидел на корточках спиной ко мне и, склонив голову, сосредоточенно

ковырялся в дверце распластанного посреди комнаты недособранного шкафа.

Я замерла на мгновение, разглядывая его, жадно и трепетно отмечая каждую мелочь. Его руки с налипшими кое-где опилками - вдруг захотелось, чтобы они коснулись меня, ласково и настойчиво, как прежде. Его волосы, немного спутанные и, как всегда, свободно рассыпавшиеся по плечам - как не терпелось сейчас же запустить в них пальцы... Рубашка его местами небрежно выбивалась из-под пояса, рукава были закатаны до локтя, голые ступни и щиколотки нелепо торчали из-под видавших виды костюмных брюк. Сердце, глупое, податливо сжалось от необъяснимой нежности.

Я сделала шаг, другой, третий, неслышно подступая вплотную.

– Ну, Акко где ты там...
– Джер обернулся и уткнулся взглядом в подол моей юбки.

Замер, резко поднял глаза. Так же резко взвился на ноги, машинально отирая руки о рубашку, и продолжал смотреть на меня, не отрываясь. Столько эмоций сменялось на его лице, что я не могла понять, рад ли он видеть меня или напротив. Изумление. Надежда. Сомнение. Мрачное ожидание чего-то не слишком приятного.

– Аманда, - произнёс он наконец и бросил в высшей степени выразительный взгляд за мою спину. Не знаю, как Акко, но я съёжилась от осуждения и недовольства, отчётливо читавшихся на его лице. Сердце пронзило болью. Он не хотел меня видеть.

– Ваш молоток, - прошептала я, опуская глаза в нестерпимом разочаровании. Джер забрал инструмент, едва коснувшись моих пальцев, но от этого соприкосновения меня обожгло, будто молнией.

– Зачем вы явились?
– тон его был откровенно недружелюбен. А я уже и сама жалела, что согласилась на эту затею. Одна, тайком, пробралась в дом к мужчине... Глупо. Бездумно. Да и Энни наверняка уже обнаружила пропажу.

Я посмотрела на него, чувствуя, как поднимаются изнутри обида и волнение.

– Хотела узнать, почему вы исчезли.

Он холодно усмехнулся.

– Почему исчез? Вы серьёзно? А вы ожидали, что я стану ползать перед вами на коленях и умолять вас снизойти до меня?

Тут уже я почувствовала себя уязвлённой.

– Я, кажется, никогда не просила вас умолять меня, Джер.

– О, как же!..
– презрительно фыркнул он, отворачиваясь.
– Вы сказали всё достаточно ясно, Аманда. Повторять не нужно.

– Сказала? Когда?..
– я нахмурилась, пытаясь припомнить, а потом меня осенило.
– Вот ведь... Аннабель?!

Джер хмыкнул.

– Ну, да. Очень удобно. Сначала вы прикидываетесь сестрой, чтобы бросить мне в лицо то, что боитесь сказать от своего имени, а потом, передумав, делаете вид, что этого не было.

– Прикидываюсь сестрой?..
– он окончательно запутал меня.

То есть Аннабель сказала ему, что она - это она, но Джер почему-то решил, что всё иначе?.. Впрочем, конечно, с сестры станется сыграть меня идеально: мы много забавлялись этим в детстве, знали привычки друг друга, жесты, любимые словечки. Вот только зачем?.. Мне невольно вспомнился утренний разговор. "Это не любовь", - сказала она уверенно. И потом: "Если я и ошибаюсь, то лишь потому, что стараюсь как лучше". Нотки раскаяния, проскользнувшие

в этих её словах, тогда не зацепили моего внимания. Но теперь... ох, Энни. Вечно стремится изображать из себя старшую. Вечно пытается на свой лад избавить меня от проблем. А в итоге что? Только создаёт их больше...

Я подняла глаза, сознавая, что Джер уже с минуту смотрел на меня. Внимательно, настороженно, с проблеском глубоко затаившейся надежды.

– Почему же вы ей поверили? Вы ведь хорошо знаете меня, Джер. Что такого она могла сказать вам, что вы даже не подумали прояснить ситуацию?

Джер скривил губы, но в выражении его лица уже не было прежней уверенности.

– Она, - всё же не преминул выделить он, - сказала ровно то, чего я ожидал от вас.

На этом он замолчал, надеясь на мою реакцию, но я не произнесла ни слова - лишь слегка повела бровью. Джер вздохнул.

– Сказала, что вы считаете произошедшее ошибкой. Что мне не место рядом с вами. Что вы мне безмерно благодарны, но будете рады, если я сгину из вашей жизни и не стану мешать вам налаживать её.

Закончив, он посмотрел на меня, словно моля: опровергни эту жестокую ложь, рассмейся, убеди, что всё это не имеет смысла. Но я не шелохнулась. Меня терзало другое.

– И это - то, чего вы ожидали от меня, Джер? В самом деле?

Он растерянно моргнул. Потом взгляд его изменился, отражая одновременно неверие, и странное раскаяние, и надежду. Вдруг он подступил вплотную - подступил, но не коснулся меня. Дрожь прокатилась по моему телу, оставляя после себя почти болезненное томление. Коснуться его?.. Самой?.. О, как же хочется... Почти с изумлением я заметила, как мои пальцы скользят по его груди: пока я думала, они решили всё сами. Тёплая ткань рубашки. Твёрдое, напряжённое тело под ней. Джер вдруг поймал мою ладонь и прижался к ней губами, а другой рукой обхватил меня за плечи и крепко притиснул к своей груди.

Я прижалась к нему в ответ, вмиг забывая обо всём, что осталось снаружи. В его объятиях было тепло и уютно, я словно вдохнула глоток сладкого, так нужного мне воздуха и только теперь осознала, что до этого мгновения и вовсе не могла дышать. Я боялась говорить, не зная, о чём он думает, и он, кажется, боялся того же. Он осторожно гладил меня по волосам, одной рукой по-прежнему прижимая к себе, и не произносил ни слова.

Не знаю, сколько мы стояли так - минуту или вечность. Но потом я подняла голову с его плеча, находя его взор, полнившийся сумасшедше яркими эмоциями, и... потянулась к его губам. Совсем осмелела, безумная... Джер не заставил себя ждать и накрыл мои губы поцелуем: пылким, чувственным и головокружительно нежным. Прочь, прочь из реальности. Не осталось больше ничего, да ничего и не было нужно: просто эти мгновения, его прикосновения и объятия, его губы, ласкавшие мои.

Мягко подталкивая меня, Джер сделал несколько шагов к дивану и бережно опустил меня на подушки. Я не сопротивлялась, не хотела возвращаться в реальность, хотя где-то глубоко понимала, что, наверное, настало время остановиться. И, к моему удивлению, чуть погодя Джер сделал это сам. Отстранившись, он поймал мой взгляд, удержал его на какое-то время, а потом мягко улыбнулся, проводя по моей щеке пальцами. В его тёмных глазах плясали счастливые искорки, лишь немного ещё мешавшиеся с настороженностью. Он словно не был уверен, останусь ли я в следующую секунду той Амандой, которая с готовностью отвечала на его ласки, или же обернусь той, что надменно гнала его прочь, и расхохочусь ему в лицо, упиваясь своей над ним властью.