Принц Ардена
Шрифт:
– О чем ты?
– Кристин, – предупреждающе произнес Тристан.
Но та улыбнулась еще шире и неведомым доселе голосом отчеканила:
– Я о том, как вы строите из себя целомудренных дурочек, а потом прыгаете в койку к наследникам трона и рожаете им бастардов. Сколько лет было твоей тетушке, когда она стала любовницей Его Величества? Пятнадцать, как и тебе?
Анна оцепенела, ее глаза наполнились слезами. Она не могла вымолвить ни слова, лишь ошарашенно смотрела по сторонам. Присутствующие в комнате воззрились на нее с тенью холодной усмешки.
– Кристин, думаю, тебе на сегодня хватит вина, – сказал Тристан.
– А что
– Кристин! – В голосе Тристана послышалась сталь. – Успокойся немедленно.
Спустя мгновение Анна вышла из оцепенения, а потом всхлипнула и стрелой вылетела из комнаты. Она без остановки бежала до самого сада, пока не споткнулась о ветку и не рухнула прямо в клумбу с ландышами. Свернувшись калачиком, она так и осталась лежать в цветах и громко плакать. Обида и горечь унижения душили ее. Какой же дурехой она была, доверившись посторонним. А ведь Рэндалл просил ее не сближаться с Кристин. Хотя куда больше ее зацепило то, что Кристин была права. Она должна была уйти сразу, как только поняла, какой гнусный оборот приняла игра, но продолжала сидеть там только ради него – ради человека, с которым была знакома от силы пару часов.
«Какая же я глупая!»
– Леди Джоанна! Где вы?
От бархатного голоса все внутри сжалось до размеров игольного ушка. Анна притихла в надежде, что в темноте он не найдет ее среди цветов.
– Анна, пожалуйста, отзовись. Я знаю, что ты здесь.
Она крепко зажмурила глаза, как делала в далеком детстве, считая, что так сможет спрятаться ото всех.
– Вот ты где, – его голос раздался совсем близко. – Анна, прошу, прости нас. Мне очень жаль, что тебе пришлось выслушать эти мерзкие речи.
Анна вздрогнула и села, с опаской глядя на принца. Он возвышался над ней несколько мгновений, а потом уселся прямо на цветы.
– Зачем вы сюда пришли? – спросила она и отодвинулась.
Заметив это, Тристан усмехнулся.
– Я не мог позволить, чтобы вы гуляли по ночному саду в одиночестве. Вы лично убедились, что далеко не все обитатели замка имеют светлые помыслы.
Анна недоверчиво покачала головой:
– Это говорите мне вы? Человек, для которого не существует ничего святого? Кто совершает прелюбодеяние с замужней женщиной, целуется с кровной родственницей и пьет вино, словно воду? Вас я должна остерегаться в первую очередь.
Тристан хмыкнул.
– Анна… Если бы я хотел причинить тебе вред, то не стал бы тратить время на разговоры. Мы здесь одни, стража в мою сторону и взглянуть не посмеет, а твоего главного защитника нет. Но, как видишь, я просто сижу рядом. – Он протянул ей белый носовой платок в примирительном жесте.
– Что вам всем от меня надо? К чему Кристин затеяла игру? Чтобы намеренно унизить меня и выставить посмешищем? – Анна не сдержалась и снова расплакалась.
Тристан, молча сидевший рядом, громко вздохнул и приобнял за плечи. Анна не стала сопротивляться и положила голову ему на плечо.
– Они просто завидуют тебе.
Анна затихла и удивленно подняла голову.
– Почему?
– Анна, посмотри на них, на меня. Мы юны, но уже перепробовали все: и дозволенное, и запретное. Из-за этой чрезмерности жизнь для нас утратила свои краски, превратившись в пестрое,
«Порочный принц, пьяница, повеса и прелюбодей», – такая ходила молва о Тристане. Но сейчас перед ней сидел юноша невероятной красоты с пронзительными глазами, которые даже в ночи светились черным блеском. И в этих глазах она не видела ни тени того распутства, какое таилось в них часом ранее.
– Мне казалось, – она шмыгнула носом и вытерла слезы платком принца, – что Кристин добра ко мне, что мы стали подругами. То, что она сказала, было ужасно.
– Кристин перебрала вина, а потому наговорила лишнего. Но, как я уже сказал, она просто завидует. К девятнадцати годам в ее постели побывало мужчин больше, чем у продажных женщин в публичном доме.
– Разве это не ее вина?
– Не будь так строга к людям, Анна. Не всем повезло с родными. У тебя есть любящая мать, замечательный дедушка, который заботится о тебе, как родной отец. Есть Рэндалл, от чьей правильности меня порой тошнит, но я уверен, что он души в тебе не чает. А Кристин… в ее порочности виновата не она.
– А кто?
Тристан нахмурил брови и тихо заговорил:
– Ее покойный отец был заядлым игроком в азартные игры. И, как любой картежник, чтил карточный долг. Однажды он поставил на кон невинность двенадцатилетней дочери и проиграл. – Тристан тяжело сглотнул. – В тот день ее изнасиловали двое зрелых мужчин… И никто не помог ей, ведь за этим стоял родной отец, который обязан был оберегать свою дочь. После этот ублюдок понял, что на кон гораздо выгоднее ставить тело дочери, нежели деньги, и ночи с посторонними мужчинами стали для нее уродливой обыденностью. В какой-то момент, когда приз заполучил молодой красавец, Кристин стало это нравиться.
Анна с ужасом слушала историю. Это никак не могло уложиться в голове девочки, привыкшей, что мужчины в ее семье сдувают с нее пылинки.
Она вспомнила их жаркий поцелуй и дрогнувшим голосом спросила:
– Вы с ней любовники?
– Что? Нет! Я не настолько испорчен, чтобы спать с троюродной сестрой.
– Но вы целовались…
– Мы просто балуемся. – И, увидев скептическое выражение лица Анны, добавил: – Просто баловство очень испорченных детей.
Анна нахмурилась.
– А какие горести пережили вы, принц Тристан? – поинтересовалась она.
– О чем это ты?
– Слава о вашей распутности бежит впереди вас.
Тристан ухмыльнулся.
– Я, к счастью, не сталкивался с подобными бедами, как Кристин. Я мерзавец от природы.
Она внимательно вглядывалась в его черные глаза:
– Я так не думаю.
Тристан перестал улыбаться.
– А зря. Трудно не стать никчемным, бесполезным куском дерьма, когда тебе об этом с малых лет талдычит отец. – Он снова сорвал ландыш и с усердием начал отрывать от него белые бутоны. – Когда ты четвертый в очереди на престол и тебе не повезло родиться, как твоему младшему брату, копией отца, чтобы тебя полюбили. Когда ты с детства не можешь сдержать язык за зубами и лебезить перед папенькой, чтобы получить желаемое. Трудно быть ангелом, когда твой характер хуже старой ворчливой бабки с многолетним воздержан… – Он покосился на Анну и тихонько чертыхнулся. – Прости… я тоже выпил лишнего.