Принадлежать им
Шрифт:
Волосы растрепаны, рассыпались по плечам.
Глазищи — огромные, на пол лица.
И напряженно прикушенная губа.
Охуеть, как заводит!
Шагаем к ней.
— Стойте! — хрипло командует она.
Стоим.
Умиляемся.
Командирша, ебать…
— Я бы хотела… Я подумала… — мы снова шагаем к ней, не дожидаясь, пока она слова найдет, и Дана отпрыгивает на кровати назад, к спинке, — я бы хотела пересмотреть условия договора!
Кажется, она даже зажмурилась, когда это все выдала.
И удивила,
Молчим и тормозим, позволяя ей продолжить. Черт, эта девочка — сплошной сюрприз.
— Костик вам должен десятку! А я сейчас выиграла… десятку! Забирайте ее и в расчете!
Че-го???
Вот это сюрприз, мать ее! Реальный сюрприз!
Судя по чуть дергнувшемуся углу губ братухи, он тоже такой прыти не ожидал. И такой логики.
Иначе бы хрена с два ей бабло посулил.
И вообще… Какого хера она говорит сейчас? Хочет уйти? От нас? Когда мы только-только начали получать кайф от пребывания в этом вшивом городишке? И от самой ситуации в целом?
Не охренела ли, коза?
— Вы же обещали… — уже не так уверенно, наверно по нашим вытянувшимся физиономиям что-то прочитать умудрилась, бормочет Дана. — Вот я и подумала, что это… Хороший… Вариант…
— Это — хуевый вариант, — отрубаю я, сходу давая понять, что даже рассматривать такую ересь никто не будет.
— Почему? — удивленно хлопает она ресницами. И крепче жмет к груди подушку. Тонкие ножки забавно переминаются на покрывале.
— Потому что это нарушение условий сделки, — холодно выдает Серый, — в договоре ничего не было про досрочное погашение с твоей стороны. Если бы мы хотели денег, то нашли бы вариант, как их взять с твоего придурка.
— Не поняла… — удивлению Даны нет предела, она даже подушку опускает, — то есть… Вам изначально нужна была я? Но зачем?
И настолько безмерно ее изумление, настолько наивен открытый взгляд, что у меня лопается терпение.
Делаю шаг вперед и цепляю девчонку за стройную ножку, опрокидывая на кровати:
— Сейчас увидишь…
33. Дана. Зачем я им?
— Ч-ш-ш… Ти-хо… — Черный задумчиво осматривает меня, лежащую на спине и пытающуюся подтянуть к себе захваченную в жесткой лапе лодыжку, — не дергайся.
— Да это же… Это же… — поняв, что тут я правды не найду, перевожу взгляд на Серого, с привычно равнодушным выражением лица наблюдающего за нами. И выдыхаю отчаянно, — нечестно! Неправильно!
Боже…
А я так обрадовалась! Такая мне в голову гениальная мысль прилетела! Как раз в тот момент, когда по коридору с визгом улепетывала и в комнате от зверюг пряталась! Десять лямов! Отдам — и все! И свободна!
Мне это показалось невероятно удачной идеей, честно.
Конечно, плойку мне бы вряд ли разрешили забрать при таком раскладе, а с другой… Да хрен с ней, с плойкой, пусть даже и про!
Главное — свобода!
И
Но все же есть надежда… Есть же?
Может, Серый придет в себя… В конце концов, они же получили от меня все, что хотели! Оба! Ну зачем я им? Зачем?
— А что в этой жизни честно, конфетка? — философски пожимает плечами Черный, и, в противовес вполне обычным словам, плотоядное выражение лица говорит о крайнем напряжении и удовольствии, которое он получает сейчас.
— Но вы же… Вы могли точно так же… Любую другую… — все еще пытаюсь бороться я, дергаю ногу, но добиваюсь только того, что теперь в безжалостном захвате обе моих лодыжки! — Гораздо дешевле!
Последнее я выдыхаю уже обреченно, потому что Черный ставит колено на кровать и деловито стягивает с меня шорты.
Это спокойствие, ленивая уверенность в том, что делает сейчас и собирается делать, неожиданно заводят. Ощущаю, как внутри все сжимается.
Так-то, я уже была заведенная, еще когда мы катали.
Искренняя ярость Черного, спокойное веселье и интерес Серого, моя удача, адреналин, который всегда гуляет в крови во время игры — это все сплелось в один горячий клубок, обжигало меня, сушило губы и заставляло сердце биться в бешеном просто ритме.
И убегала я, прекрасно зная, что догонят.
Конечно, знала!
Не дура же!
Но идея, пришедшая в голову именно в момент наивысшего напряжения, заставила чуть переключить полярность эмоций.
И вот теперь опять! Опять!
— Зачем нам другая? — искренне удивляется Черный, с удовлетворением проходясь по моим бедрам горячими шершавыми ладонями. По пути стаскивая трусики, открывая себе доступ. — Зачем нам кто-то еще?
— Когда есть ты, — заканчивает за него Серый, непонятно, когда оказавшийся у меня над головой.
Он легко поднимает мои руки, тянет вверх майку.
Не сопротивляюсь, позволяя себя раздевать. Только губы, сохнущие безбожно, облизываю. С них влага, кажется, прямо тут же испаряется, с шипением и паром.
Серый, под одобрительным взглядом брата, стягивает мои запястья моей же майкой, припечатывает их к кровати.
— Не шевелись, Дана, — спокойно и дружелюбно говорит он, — а то накажу.
— Вот опять ты со своими заебами, — скалится белозубо Черный, — не можешь по-простому?
— А зачем? — пожимает плечами Серый, — не интересно же…
— А мне так охуеть, как интересно все сейчас… — Черный все трогает и трогает меня, гладит, с напором и жесткостью, словно из глины лепит то, что ему сейчас хочется видеть.
— Послушайте… — у меня садится голос от волнения. Прошлая ночь успела подернуться легким флером нереальности, а, учитывая, что она для меня была полной неожиданностью, то мой ступор можно еще и на состояние аффекта списать. А вот то, что сейчас происходит…