Приглашение на бал
Шрифт:
— Я не хотел врать…
— Это ты так говоришь! — резко ответила Кэти. — Что случилось? — Она обвела рукой помещение. — Ты просто забыл обо всем этом?
— Я не хотел… усложнять.
Лицо Кэти окаменело. Ей вспомнились слова Сандры.
— Ясно. Могу себе представить. А теперь… — Кэти посмотрела на Дэниела и тут же отвернулась. Ей было слишком больно. Он выглядел настоящим аристократом в черном смокинге, с небрежно завязанным узким галстуком. — Ты позволишь мне уйти домой?
— Ты перебарщиваешь, — спокойно заметил Дэниел. — Кэти, незачем разыгрывать
— Как к игрушке пресыщенного богача? — Кэти покачала головой. — Ты мне не интересен, Дэниел. Может, ты относишься ко мне по-прежнему, но я-то нет.
— Ты же не хочешь сказать…
— Хочу. — Ее голос начал дрожать, но она была твердо намерена довести этот разговор до конца и сберечь свою гордость. Она снова посмотрела ему в глаза. — Вот именно!
Дэниел не шелохнулся. Кэти видела злость в его глазах.
— Если ты этого хочешь.
— Да.
Как ей это удалось? Она годами воздвигала барьеры вокруг себя, чтобы избежать лишней боли. Годами притворялась грубой, чтобы окружающие люди не смогли воспользоваться ее слабостью.
— Поверь, я понятия не имел, что ты придешь сюда сегодня.
Кэти с горечью улыбнулась.
— И это должно поднять мне настроение?
— Думаешь, мне хотелось, чтобы ты узнала все именно таким образом?
— Какая разница? Я все узнала. — Кэти отвернулась, прикусив нижнюю губу, чтоб не расплакаться. Ее пальцы теребили шоколадную ткань платья.
— Кэти… кисонька, ради бога!…
— Не называй меня так! — Кэти, с блестящими от слез глазами, уставилась на висевшую на стене картину. Это было выше ее сил — ласковое слово, не имеющее особого смысла, оказалось последней каплей. — Я не хочу больше говорить с тобой. Ты все испортил!
Из танцевального зала доносились звуки музыки. Это был медленный вальс. Кэти представила себе, как все могло обернуться. Она мечтала, чтобы Дэниел заехал за ней и отвез на бал. Чтобы он представил ее своим родителям и весь вечер танцевал только с ней. Они пили бы шампанское на террасе, а потом он увлек бы ее в какой-нибудь укромный уголок и признался в вечной любви. Она мечтала…
— Кэти, это безумие!
Она тяжело вздохнула.
— Твои родители лорд и леди Гамильтон?
— Да. Но это не имеет отношения…
— Значит, в один прекрасный день ты тоже станешь лордом… — Кэти чувствовала себя ужасно. Она знала, что вот-вот разревется и снова выставит себя дурой. — Потрясающе!
— Не надо так говорить! — Теперь в голосе Дэниела звучала злость. Но разве не этого добивалась Кэти? — Ты только хуже делаешь.
— Какого черта? — Вот теперь она действительно взорвалась. Все ее напускное спокойствие слетело, словно шелуха. — Скажи мне! Скажи, почему я должна делать лучше для тебя!
Кэти видела, что он не собирается отвечать. У него тоже есть гордость. Какое у него лицо! Такое жесткое и холодное. Он казался совершенно другим человеком.
— Я отвезу тебя домой. У тебя есть пальто?
— Да. — Кэти глубоко вздохнула. — То старое, черное, ты его знаешь.
Дорога домой была кошмаром. Хорошо еще, что Дэниел домчал Кэти до дома на своей роскошной машине за считанные минуты. Оба молчали, да и о чем им было говорить? Кэти понимала, что сама пресекла любые попытки Дэниела что-либо объяснить и не оставила себе никакого другого исхода, кроме горя и одиночества.
Она взглянула на Дэниела. Он выглядел очень уставшим. В какое-то отчаянное мгновение ей захотелось броситься к нему в объятия, уткнуться лицом в его грудь и притвориться, будто все будет хорошо.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Кэти. — Голос Дэниела был резким и скрипучим. Все шло наперекосяк. Дэниел и представить себе не мог, что Кэти способна быть такой холодной и непреклонной. Он подумал о купленном в Лондоне кольце с бриллиантом, о прекрасном вечернем платье, выставленном в витрине дорогого магазина… Неужели все настолько безнадежно? Дэниел взглянул на лицо Кэти и понял, что да. Он терялся, не знал, что делать, при виде такой враждебности с ее стороны. — Я позвоню.
— Ты забыл, что у меня нет телефона? Кстати, тот номер, который ты указал в записке, был случайным набором цифр, или ты действительно хотел, чтобы я тебе позвонила?
— Ты не смогла дозвониться?
Кэти горько улыбнулась.
— Ты еще удивляешься.
— Кэти… ради бога! Почему ты так все усложняешь?
— Усложняю? — Кэти не верила собственным ушам. — А чего ты ожидал?
— Я хочу заехать завтра, поговорить с тобой…
— Нет! — Ее голос был резким, как удар ножа. — Нет, не надо.
— Что? Ты серьезно? Но мы не можем так это оставить!
— Думаю, это к лучшему. — Кэти отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. — У нас нет будущего, Дэниел, ты это понимаешь?
— Мы же спали вместе! Разве это ничего для тебя не значит? — Дэниела охватила ярость. Он перегнулся через сиденье и снова захлопнул дверь. — Допустим, мне некогда было поговорить с тобой о моих деньгах!…
— Ты лгал! — Кэти повернулась к нему с пылающим лицом. — Ты лгал! — повторила она. — Это хоть что-нибудь для тебя значит? Как ты думаешь, что я почувствовала, увидев тебя сегодня? Я же понятия не имела… вообще никакого понятия! А ты хочешь, чтобы я была милой, покорной и все тебе простила!
— Покорной? — Дэниел нахмурился. — Откуда ты вообще взяла это слово? При чем тут «покорность»? Это недоразумение…
— Недоразумение? Ты лгал! Ты обманул меня! Я не хочу больше видеть твою рожу. Ты слышишь меня? Слышишь? Слышишь?…
Дэниел не дал ей закончить. Он все понимал, но это не могло избавить его от любви к ней. Его поцелуй был мучительной смесью наказания и удовольствия. Дэниел словно обезумел, он крепко прижал ее к себе, силой раздвинув ее губы, исследуя языком влажные очертания ее рта. Кэти дрожала всем телом, и этого было достаточно, чтобы забыть обо всех словах и обещаниях и просто выразить ей всю силу своего желания.