Претендент
Шрифт:
Бэйли ощутил неприятный холодок, одно дело самому отдавать приказы на устранение неугодных, другое — оказаться на их месте. В том, что Йодли может отдать такой приказ, он нисколько не сомневался. Когда речь идёт о власти и больших деньгах — человеческая жизнь резко теряет в цене.
— Вот тут списки агентов, — полковник щёлкнул замком портфеля, достал папку и сунул её в руки курьеру. — Я добавил сюда так называемых «спящих», это сотрудники интересных твоему боссу организаций когда-то завербованные Агентством. Они ещё не работали на АГБ, но представляют реальную
Полковник улыбнулся, не сводя глаз с курьера, он ожидал от него реакции, но тот оставался молчалив и спокоен. Так и не дождавшись, вынул из нагрудного кармана вчетверо сложенный листок.
— Здесь указан счёт, куда перечислять деньги.
Человек Йодли сунул бумагу в карман.
— Всё?
— Да, — кивнул Бэйли.
— Тогда… что это?
Полковник посмотрел в сторону вытянутой руки, но не заметил ничего, кроме гуляющих по аллее людей. На таком расстоянии они выглядели совсем маленькими и походили на игрушечных человечков.
— Наверное, показалось, — он повернулся к соседу, но того и след простыл. — Ну и манеры, — полковник покачал головой, защёлкнул портфель и направился к выходу из зелёного тоннеля.
60
Джим Бёртон заполночь вернулся домой с вечеринки, на которой отмечали день рождения подружки лучшего друга. С ним он познакомился два года назад, когда устроился на фабрику по производству удобрений.
Джим работал механиком и следил за оборудованием по сегрегации сырья. Работа не пыльная: полчаса проверки и весь день свободен. Правда, в последнее время всё изменилось, несколько месяцев назад завод перешёл на двухсменный режим работы, а поскольку по штату полагался один механик — Джим пахал за двоих.
Этот вечер он должен был провести на заводе, но Файндер, приятель именинницы, договорился с начальником смены и Бёртона отпустили под честное слово, что в пять утра он будет на работе.
Джим планировал вернуться домой часам к десяти вечера, но гулянка затянулась. Льющееся рекой пиво, горячие, готовые на всё девушки настолько увлекли Джима, что когда он опомнился — времени на отдых почти не осталось.
Распрощавшись с друзьями, перецеловавшись с красотками по нескольку раз, Бёртон отправился домой. Пошатываясь, он брел, опираясь на стены, следуя за путеводной нитью уличных фонарей.
Полиция не жаловала ночных гуляк, копы запихивали пьяниц в фургоны с решётками на окнах и доставляли в обезьянники, где холодным душем и резиновыми дубинками приводили их в чувство. Джим каким-то чудом чувствовал приближение патрульных машин. Стоило тем показаться в поле зрения, походка становилась твёрдой, ноги не заплетались, а глаза приобретали осмысленное выражение. Едва полицейские удалялись, принятый алкоголь брал верх, и Джим плелся, шатаясь из стороны
Долгая прогулка закончилась марш-броском по лестницам. Запинаясь о каменные гребни ступеней, цепляясь руками за перила, Джим кое-как поднялся на крыльцо. Исцарапал ключом дверь, пытаясь попасть в замочную скважину, чуть не сломал его, поворачивая в замке. Но вот все мучения остались позади, несколько шагов по дому и мягкая кровать приняла на себя удар плашмя рухнувшего тела.
Бёртон внезапно вынырнул из хмельного забвения. Ещё недавно он был внутри мягкого кокона, а теперь словно поднялся с огромной глубины. В ушах звон, в глазах мелькают звёзды, а сам он качается на волнах безбрежного океана.
Неожиданно стало легче. Джим не сразу понял, но потом до него дошло: звон исчез. Правда, он скоро снова появился, и опять пропал.
«Телефон», — догадался Джим, когда в ушах зазвенело в очередной раз. Он накрыл голову подушкой в надежде, что назойливый аппарат скоро замолкнет, но тот не затихал.
С минуту Джим лежал, соревнуясь в настырности с неизвестным любителем ночных звонков. Телефон по-прежнему надрывался, разрывая тишину оглушительным дребезгом. Потеряв терпение и насылая проклятия на голову мерзавца, Джим слез с кровати и поковылял в коридор, шлепая босыми ногами по холодному полу.
— Чё надо? — прохрипел он в трубку. Из динамика донесся треск атмосферных разрядов и заунывный вой. — Алё! Говорите!
Треск и завывание прекратились. Синтезированный голос с металлическими интонациями стал монотонно перечислять цифры.
Бёртон замер, глаза остекленели, губы зашевелились. Он произносил числа, комбинируя их из произносимых автоматом цифр. Каждое число вспыхивало в мозгу кровавыми отблесками, накрепко впечатываясь в сознание и запуская давно заложенную программу.
Поток цифр давно уже сменился короткими гудками, а Джим всё стоял и слушал, уставившись в стену бессмысленным взглядом. Из открытого рта катилась тонкая дорожка слюны.
Но вот он тряхнул головой, положил трубку на место и двинулся к кладовке. Движения были какими-то ломаными как у робота. Он взял с полки молоток, зашёл в ванную с кафельным полом и стенами. Над фаянсовой ракушкой висел шкафчик с зеркалом на дверце. Из зазеркалья смотрело бледное лицо с покрасневшими глазами.
Джим замахнулся. Удар! Лицо дрогнуло, покрылось змеящимися трещинами и с хрустом осыпалось серебряным дождём в раковину.
Покорёженный ящик с грохотом упал на пол. Джим треснул молотком по стене, сдунул вылетевшее облачко красной пыли, посмотрел на осыпавшуюся глазурь и стал методично лупить по треснувшей плитке.
В стене быстро образовалось достаточное по величине отверстие, Бёртон просунул туда руку, пошарил, что-то нащупывая, и вытащил перевязанный бечевкой свёрток.
К этому времени его глазам вернулось осмысленное выражение, а движениям прежняя плавность и скорость. Джим дёрнул за кончик верёвки, размотал свёрток, разложил перед собой в ряд пластмассовую коробочку, одноразовый керамический пистолет на десять зарядов и маленький кусок пластида.