Предвестник
Шрифт:
и ожидали его действий. И он прижал кулак к сердцу, повторяя рисунок побежденного
рыцаря из «Атласа», и сказал. – Меня одолели.
Палубу заполнил шум. Два больших пирата подняли Аэрилин на свои плечи,
остальные вопили и прыгали вокруг нее. Лисандр выкатил на палубу бочку грога, такую
большую, что ее могли поднять только три пирата-великана, и он налил Аэрилин первую
кружку.
– За леди-торговку, защитившую честь пиратов, - сказал он с улыбкой. –
долгу!
Празднования длились до ночи. Хотя они были удивлены, что он проиграл, пираты
хлопали Каэла по спине и говорили, что никогда не видели такого парня. Некоторые
просили его показать уловки.
Он смог сбежать от толпы, но Лисандр врезался в его плечо, расплескав на палубу
его грог. Он за волосы заставил Каэла повернуть голову.
– Ты творил сегодня историю, морской пес! – сказал он, слова немного путались. –
Двенадцать поворотов песочных часов. Такое удавалось только одному пирату.
Каэл хотел спросить, кому именно, но Лисандр повернул голову и спросил:
– Думаешь, она потанцует со мной?
В толпе покачивающихся тел Аэрилин начала танцевать. Она двигалась в такт
скрипки Джонатана, обхватив руку Морриса. Когда мелодия меняла ритм, она меняла
партнеров, кружилась и обхватывала руку следующего пирата.
Ее глаза блестели, лицо раскраснелось, и Каэл знал, что дело не в гроге, потому что
она вылила его за борт, стоило Лисандру отвернуться.
– Что думаешь, пес? – спросил он снова. – У меня есть шанс? – Каэл не успел
ответить, а тот допил грог и вытер рот рукавом. – Ты прав, у меня есть шанс. Я капитан! –
он отсалютовал и решительно пошел к Аэрилин, та кружилась в замысловатом танце с
Килэй.
Их танцы вызывали такой громкий свист и топанье, что Каэл не услышал, как
подошел Моррис, пока он не столкнулся с ним.
– Я так не танцевал с тех пор, как растолстел, - сказал он, хлопнув рукой по животу. –
Это уже не для таких танцев, груз ниже груди. А вот ты бы сходил туда и показал им
танцы.
Каэл хотел сказать, что считал танцы весельем для пришибленных, но промолчал.
– Думаю, ногам стоит отдохнуть.
Моррис улыбнулся и хлопнул его по спине.
– Точно, парень. Я не видел таких боев уже давно.
Каэл хотел поблагодарить его за обучение, за испытания каждые день, но не смог.
Пока Моррис говорил, небо разверзлось, и потоки холодного ливня полились на них.
Ледяная вода пропитывала одежду, тушила фонари, и пираты побежали к гамакам.
– Все под палубу! – сказал Тельред, побежав к каюте. – Тушите фонари и спать, псы!
Каэл бы хотел
камбуз, начинать нужно было сегодня.
Он спустился на кухню, выжимая по пути воду из рубашки, но чуть не упал, когда
увидел ужасное задание перед ним.
Каждая поверхность камбуза была в стопках грязных горшков, некоторые, казалось,
не мыли с момента создания. Они стояли башнями, склеенными остатками еды.
Некоторые доставали до потолка.
Он бы бросил все в море, но Лисандр мог придумать ужасное наказание за это. И он
закатал рукава и приступил к работе.
Он боролся с упрямым черным жирным пятном, когда ощутил, что не один. Она не
шумела, но он знал, что она за ним.
– Привет, Килэй. Пришла отругать меня за то, что я забыл о защите?
Она была у стойки на расстоянии вытянутой руки от него. Ее волосы были мокрыми,
капельки воды блестели на лице и шее. Запах дождя и лаванды был очень приятным после
вони старой еды.
– Я пришла не ругать тебя, а помочь, - сказала она, ставя кружку у его локтя.
Он увидел бледно-зеленую пену, ощутил резкий запах грога.
– Спасибо, но я вряд ли смогу это выпить.
Она покачала головой и забрала из его руки грязную тряпку, ее пальцы задели его.
Она макнула тряпку в кружку и потерла жир. Пена пузырилась, черные куски начали
отставать, таяли от грога.
– Это… полезно, - сказал он, хотя был обеспокоен. – Что там?
Она улыбнулась.
– Ты хочешь знать?
Он не хотел. Но если грог мог отмыть слой жира, то было страшно представить, что
он мог сделать с его желудком. Он поблагодарил ее за помощь, ругая при этом напиток.
Она рассмеялась и отвернулась.
– Это было мило с твоей стороны – дать Аэрилин победить.
Тон ее голоса заставил его поднять голову. Выражение ее лица смутило его, она не
смеялась, не злилась. Он не понимал, почему ее губы были так сжаты, почему она
хмурилась. Он заметил, как она прислонялась к двери, одна рука была за ее головой, и из-
под рубашки было видно ее фигуру.
– Я не давал ей победить, - проворчал он, потому что думал, что такой тон скроет
румянец на его лице. – Я отвлекся, и она победила. И все.
Выражение ее лица не менялось.
– Только ты знаешь, что там было. Хочешь знать, что я думаю?
Он смог лишь кивнуть.
– В благородном королевстве ты был бы потрясающим рыцарем.
Он долго не мог ответить. Он рассеянно тер, пытался понять внезапную доброту ее