Предвестник

Форд Ша

– Я могу использовать только его, - признал он.

– Хмм, это мы исправим. Но пока, - Моррис указал на главную мачту, Каэлу

пришлось отклониться, чтобы увидеть верхушку, - у верхушки есть узел в дереве.

Видишь?

Он проследил от корзины на вершине мачты и нашел узел. Он был темнее и

приподнятый, размером с его голову. Но с места, где он стоял, он напоминал точку.

– Я хочу, чтобы ты попал туда стрелой.

– Я не могу, - он знал, что точка была

слишком далеко, он не хотел выставлять себя

дураком.

Но Моррис не собирался отпускать его.

– Слушай сюда, - прорычал он, борода шевелилась. – Я учу тебя, и ты будешь

слушаться, ясно? Мне не нужны твои мысли, просто выстрели.

Каэл был не против: чем раньше Моррис поймет, как он слаб, тем лучше. Он

вытащил лук и прицелился, натянул тетиву, пока рука не задрожала. Он выпустил стрелу,

она описала жалкую дугу над палубой, а потом вонзилась у сапога Джонатана.

– Осторожно! – крикнул он. – У меня только две ноги, они нужны мне для джиги.

– Прости, - отозвался Каэл. Он повернулся к Моррису. – Видите? Я же говорил.

– Перестань скалиться. Поражением гордиться нельзя, - он склонился и сказал. – Ноа,

тащи топор!

Через минуту Ноа поднялся по ступенькам с маленьким двусторонним топором.

– Вот, - он вручил оружие Каэлу.

– Не думай о нем, не переживай, не беси меня! – рявкнул Моррис. – Брось топор.

Брось!

Он никогда не бросал топор. Но вопли Морриса разозлили его, и Каэл отпрянул и

размахнулся как можно сильнее.

Оружие полетело, крутясь. Пираты замерли на палубе и смотрели, раскрыв рты, как

топор летел вверх, пропадая из виду. Он исчез в белых лучах солнца, и он, казалось,

промазал. А потом топор упал с неба и со стуком вонзился в центр мишени на мачте.

Он услышал, как захрустела челюсть Ноа, так широко он раскрыл рот.

– Как ты это сделал?

– Понятия не имею, – сказал Каэл. Он представлял, что там голова Морриса, но он не

хотел говорить этого вслух, ведь Моррис мог до него дотянуться.

– Соревнование! – заявил Лисандр, запрыгнув на бочку. – Дам добавку грога всем,

кто бросит лучше него!

Пираты завопили и выстроились в очередь.

Все бросали, порой и не по одному разу. Великаны испытывали удачу, мужчины с

огромными руками и волосатой грудью, трещащие шеями и рычащие во время бросков…

и ворчащие, когда их топоры не долетали или не попадали вообще. Вскоре пираты чесали

головы, расстроившись и ворча, что бросок был невозможным.

– Теперь видишь? – тихо сказал Моррис.

– Что вижу?

Каэл не слушал. Он смотрел, как Тельред изо всех сил метнул топор, а потом

невольно

улыбнулся, когда топор едва долетел до середины мачты. Тельред мрачно ворчал

и выбросил пустое ведро в море, и Каэлу пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

Моррис нахмурился.

– Это смешно сейчас, но знай: если Райт не сомневается в себе, он может сделать все.

Каэл не верил ему сначала. А потом наступил ужин, и ни один пират так и не достиг

его отметки. Когда он пошел за остальными на камбуз, Лисандр дал ему больше грога, и

он огляделся и увидел большие глаза, полные уважения, на обветренных лицах пиратов.

И он поверил.

– За лучший бросок, - сказал Лисандр, высоко поднимая кружку. – Пусть топор

остается там, как памятник пирату Каэлу!

– За бросок! – завопили остальные и щедро отхлебнули в его честь.

– Как тебе это удалось? – спросила Аэрилин, когда он сел. Она боролась с резиновым

щупальцем в супе, пыталась наколоть его на вилку.

– Я бы тоже хотел знать, - согласился Джонатан. Он выхватил из ее миски щупальце

пальцами и сунул его себе в рот, заслужив взгляд, полный отвращения.

Каэл решил, что нет смысла и дальше держать дар в тайне. Он уже был врагом

королевства, а все вокруг него были, в прямом смысле, в одной лодке. Они бы не стали его

выдавать.

– Я – Райт, - сказал он, глядя, как поднимаются их брови. – Я всегда знал, что я –

шептун, но я только узнал, что я… немного другой.

Джонатан присвистнул.

– Про шептуна мы догадывались, но Райт? – он улыбнулся. – Дамам это понравится.

Я бы на твоем месте вышил бы это на тунике.

– Погоди, давно вы знали, что я – шептун? – сказал Каэл.

– Я догадалась после пары ловушек на охоте, - пожала плечами Аэрилин. – Я жила с

караваном всю жизнь, но ни разу не видела, чтобы приносили столько добычи. Только

шептун бы смог это. Я рассказала Джонатану, он согласился. И мы, - она глубоко вдохнула,

– прости, но мы пошли к папе. Мы просто не хотели подвергать караван опасности, -

добавила она осторожно.

– Но старик Гаррон уже знал, - сказал Джонатан. – Он сказал нам молчать. Сказал,

что ты – хороший, и он не бросит тебя, несмотря на опасность, - он ухмыльнулся. – А еще

ты помогал ему разбогатеть.

– Ага, но золото на мою голову сделало бы его еще богаче, - Каэл упрямо боролся с

внезапным чувством в груди.

Аэрилин расправила плечи, как делала всегда, когда говорила о Гарроне.

– Нет худшей сделки, чем у дурака, продавшего друзей за золото. Это было первое