Предвестник
Шрифт:
шептунов, я-то могу увидеть талант.
– Может, вам нужны очки? Я всегда был целителем.
Моррис ухмыльнулся.
– Я не буду тратить время на споры. Почему бы не проверить? Не зажжете нам лампу,
капитан? – Лисандр снял фонарь со стены, чиркнул спичкой и зажег его. Он повесил
фонарь на руку Морриса. – Благодарю, капитан. А зеркало не найдется?
– О, у него есть, - сказала Килэй. – Так волосы не лежат сами по себе.
– А вот и лежат, -
серебряное зеркальце. – Зеркало у меня только для подачи сигнала.
Килэй дождалась, пока он отвернется, и закатила глаза.
– Нас научили старому трюку до того, как шептание стало преступлением, – сказал
Моррис, поднося фонарь к лицу.
Свет попал в его глаз под определенным углом, и золотые круги пошли от его зрачка,
как рябь по воде. Они мерцали и двигались сами по себе в свете фонаря.
– Видишь? – Каэл кивнул, и он улыбнулся. – У меня был дар к созиданию. Я делал
оружие для короля Банагера. Но это было до… - он кашлянул и моргнул. Твоя очередь.
Если ты мастер, то увидишь кольца. У целителя будет бриллиант, а у воина – порез
посередине. Понял?
Он кивнул.
– Хорошо. Я устрою. Свет должен падать под правильным углом.
Каэл смотрел вперед, пока Моррис двигал фонарь. Свет коснулся его глаз, и он
ощутил тепло свечи. А потом услышал громкий стук, фонарь упал на пол.
– Забери меня прилив!
Лисандр вскочил на ноги.
– Что… что такое?
Моррис отпрянул на пару шагов. Если бы его веки так не нависали, белки было бы
видно, так он широко раскрыл глаза. Он указал на Каэла рукой и пролепетал:
– Смотрите сами!
Повезло, что фонарь упал не на бок. Пролилось немного воска, но свеча еще горела.
– Не двигайся, - сказал Лисандр и поднял фонарь.
– Если что-то не так, разве я не должен знать первым? – возмутился Каэл.
Лисандр схватил его за подбородок и вгляделся в его глаз. Через миг он улыбнулся.
– Подними зеркало. Ты захочешь это увидеть.
Каэл не смотрел на острые черты своего лица и слишком бледную кожу. Он поднес
зеркальце ближе, пока не увидел свои карие глаза. В их середине тоже было золото. Но это
был не бриллиант и не порез, и там точно не было колец.
Прямые линии скрещивались на радужке. Они проходили так близко к центру, что
его зрачок казался треугольным.
– Что это? – он не отводил взгляда. Он боялся, что узор пропадет, если он моргнет.
– Вот, - Килэй достала с полки маленькую книжку с названием «Классификация
шептунов». Она открыла ее и поднесла ближе
На первой странице был рисунок глаза с пересекающимися линиями. Он сравнивал
рисунок и свой глаз, и узор явно был одинаковым.
Моррис коснулся концом руки первых треугольников, что были возле зрачка.
– Рожденный из всего, - он показал на треугольники ниже, - правитель всего, - и на
черный треугольник в середине. – Смотрите, явится Райт.
Они бы услышали, как жует сыр мышь, в образовавшейся тишине. Каэл не знал, что
сказать. Он огляделся, но лица других не помогали. Лицо Килэй ясно выражало: «Я же
тебе говорила». Она радовалась.
Моррис словно открыл сундук несметных сокровищ. Лисандр смотрел на окно с
улыбкой.
Небо снаружи бушевало.
– Я не… - начал Каэл, но не смог закончить.
– Это ты, парень, - мягко сказал Моррис. – Уже замечал, как в тебе это проявляется?
Каэл тут же подумал о ловушках, как Килэй сказала, что странно, что он всегда что-
то ловил. Он поджал губы, но Моррис прочитал ответ по его глазам.
– Так я и думал. Это был созидатель в тебе. Ты ломал ударом шеи людей? Или делал
невозможные выстрелы? – Каэл покраснел. Моррис улыбнулся. – Это воин. Глаза
отражают душу, парень. А душа не врет, - он повернулся к Килэй. – Ты это искала?
– Я знала, что без него все будет безнадежно, - сказала она. Ее зеленые глаза
впивались в него. Ее лицо ничего не выдавало, но Каэл чувствовал ее волнение… и
облегчение.
Он не хотел этого. Ему было плевать на увиденное в зеркале, он не был их ответом.
– Простите, но вам придется поискать кого-то еще. Я просто пытаюсь спасти деда, -
сказал он. Каэл бросил зеркало на стол и развернулся уходить, но Моррис преградил путь.
– Дар непрост, понимаю, - он растянул воротник рукой. Среди спутанных черных
волос на груди была метка шептуна. – Ты знаешь, что это?
– Метка.
– Нет. След красный и приподнятый, он прямой, видишь? Ты видал такие метки?
Конечно, нет! Потому что это шрам, парень.
– Я этого не просил.
Он рассмеялся.
– Дело не в этом. Ты был избран для этого задолго до рождения. Ты еще был в утробе
матери, когда госпожа Судьба рассекла тебя. Она вложила в тебя дар и зашила, потому у
каждого шептуна есть шрам.
Амос не говорил толком об истории их вида, и он невольно заинтересовался. Каэлу
не хотелось только, чтобы Моррис упоминал судьбу.
– Я никому не дам указывать мне, что делать.