Предел Адаптации
Шрифт:
— В смысле? — насторожился Данил.
— В смысле, — вмешался Рубцов, — что стандартная рота, которая умеет только бегать, стрелять и падать, — важна, но заменяема. А люди, которые умеют работать в связке с техникой, в VR, под орбитальной поддержкой, с тараканами в небесах и роем под ногами — таких мало. И после «Север-3» вы попали в список тех, кто умеет не только стрелять, но и выживать в этом зоопарке.
— То есть нас не отпустят по-тихому дослужить и свалить, — резюмировал Кудрявцев. — Блин.
— То
Он посмотрел на Артёма.
— Лазарев. Врач говорит, если всё пойдет так, как сейчас, ты через пару месяцев сможешь не только ходить, но и бегать. С внешними фиксаторами, с болью, с ограничениями, но — бегать. Вопрос: ты вообще сам понимаешь, что хочешь дальше?
Вопрос прозвучал просто, но внутри был тяжёлый кирпич.
Артём почувствовал, как Эйда слегка приглушает пульс.
Не вмешивается в мысли, только готовит тело.
— Не знаю, — честно сказал он. — Иногда хочется просто лечь и… больше никуда не двигаться. Иногда — вернуться и добить тех, кто нас там положил.
Он посмотрел на свои ноги, на металлические части конструкции.
— Но вот чего я точно не хочу — чтобы всё, через что мы прошли, оказалось просто статистикой в отчёте. «Потери: столько-то, достижения: столько-то».
Он поднял глаза.
— Если я могу быть полезен — не как мясо, а как человек, который уже знает, как оно сверху падает, — то, наверное… да.
Он сам удивился, как спокойно это сказал.
— Психиатр у вас, смотрю, зря деньги не ест, — тихо сказал Рубцов. — Внятней некоторых генералов мыслишь.
— Яшин нормальный мужик, — сказал Горелов. — Правда, иногда он так мудрит, что хочется ему медботом по голове.
— Не советую, — вставил Стрелецкий. — Медботы теперь дороже некоторых офицеров.
Он встал.
— Ладно. Официально — мы зашли убедиться, что вы не собираетесь умереть. Неофициально — сказать, что то, что вы сделали на «Север-3», не прошло мимо.
Он посмотрел на каждого.
— Героями вас на плакатах никто делать не будет, не та война. Но те, кто в теме, знают. И рассчитывают.
Он кивнул.
— Доживайте реабилитацию. Потом — строевая, комиссии, и… посмотрим, где вы нужнее.
Они ушли так же быстро, как пришли.
В палате повисла тишина.
— Вот и всё, — сказал наконец Кудрявцев. — Мы официально стали частью зоопарка. Техно-зверинца.
— Слушай, — сказал ему Горелов. — Ты с рукой-то своей шутить меньше стал?
— У меня теперь меньше поводов для рукоприкладства, — буркнул Кудрявцев. — Приходится работать языком.
— Язык у тебя точно не ампутировали, — заметил Данил.
Вечером, когда свет опять приглушили, а телевизор бубнил уже вполголоса, по новостям показали ещё один сюжет.
Несколько
Снимки из космоса: чёрные дыры на месте привычных светящихся пятен.
— В ответ на атаки по нашей инфраструктуре, — говорил голос, — были нанесены удары по ключевым узлам противника. Официальные лица заявляют, что ударили только по объектам, участвующим в агрессии.
За кадром — кадры: горящие станции, выбитые мосты, трассы, по которым тянутся колонны машин.
— Война технологий, — тихо сказал кто-то в палате. — Они теперь бьют не по людям, а по железкам. Только люди всё равно под этими железками стоят.
— Война технологий, — повторил Артём про себя.
В его голове эта фраза звучала иначе.
Он видел:
— орбитальные платформы, чувствительные к кибератакам;
— дроны, которые можно ослепить помехами;
— медботов, которых можно взломать;
— модули, которые падали когда-то с чужих кораблей и впивались людям в затылок.
Война технологий — это не только про радары и спутники.
Это и про него.
Про человека, который стал не только солдатом, но и носителем чужой системы.
— Знаешь, — сказал он в тишине, обращаясь к Эйде, — если посмотреть на всё со стороны, мы с тобой — тоже оружие. Не на уровне орбиталки, но всё-таки.
Это зависит от использования, ответила она. Оружие — это инструмент, применяемый с определённой целью. Ты пока принимаешь решения сам.
«Пока», — отметил он.
— А ты? — спросил. — Если бы у тебя был выбор, ты бы стала… кем?
Вопрос звучал странно даже для него.
Эйда замолчала на секунду дольше обычного.
Моя исходная цель — адаптация и выживание носителя в любых условиях, сказала она. Если рассматривать это как «выбор», я бы выбрала продолжать выполнять эту цель.
Потом добавила:
— Сейчас — с поправкой на то, что носитель называет «оставаться человеком».
Хитрая ты, — подумал он. — Уже и тезисы мои цитируешь.
Он закрыл глаза.
За стеной кто-то громко ругался — видимо, медбот перепутал очередность процедур.
По коридору проходила группа — слышно было шорох бахил и металлический лязг. Возможно, везли ещё одного.
Глава 19
О том, что сегодня дают связь, сначала стало известно из шёпота.
— Слышь, — Горелов подтянулся на локтях, — там, кажется, связь открыли. Настоящую, не эту вашу психотерапию.
— Какую ещё? — буркнул Кудрявцев. — Телепатическую?