Право на доверие

Сказкина Алена

– Хочу.

Господин Хок тяжело вздохнул, но больше тянуть не стал – отправился седлать лошадей.

Дорога до Запруды заняла почти три часа, поэтому, когда мы добрались до небольшой деревеньки (всего-то сорок дворов!), расположенной на берегу озера, солнце поднялось высоко над горизонтом, но люди не спешили выходить на улицу. И правильно, в доме дел невпроворот – скотина, готовка, убраться к весне надо. А на улице только грязь месить.

На окраине нам повстречался странный тип в мятой перепачканной землей одежке. Господин Хок окликнул его, спрашивая

о купцах. Заросший патлатый мужик с красной рожей и разъезжающимися глазами, которые он безуспешно пытался свести в одну точку, пять минут совершенно тупым взглядов смотрел на распинающегося перед ним трактирщика, прежде чем промычать нечто невразумительное и махнуть рукой в направлении к перелеска, черневшего невдалеке.

Опять лес! Стоит ли вообще доверять указаниям местного Ялы[5], учитывая сивушный аромат, распространяющийся от него на версту вокруг? Мужичок продолжил свой прямой (или кривой, учитывая зигзаги) путь, вскоре закончившийся в близлежащих кустах, которым было суждено стать местом очередного доблестного сражения со змием, затаившимся во фляжке, сжатой в скрюченных пальцах.

Видимо, господина Хока одолевали те же сомнения, что и меня, поэтому проводив взглядом пьяницу, он задумчиво посмотрел на лес и чуть сжал пятками бока своей лошади, понукая ее идти вглубь деревни. Я последовала за ним, обеспокоенно оглядываясь на торчащую из кустов спину – хоть бы не замерз человек, погода-то не летняя, а выпивка не согревает, а только дает обманчивую иллюзию тепла.

Удивительно, но направление, данное пьянчугой, оказалось верным, о чем любезно сообщила встреченная нами селянка. Вежливо поблагодарив ее, мы свернули на небольшую дорогу, идущую к лесу.

Странные, однако, купцы. Вместо того, чтобы остановится в домах у здешних жителей (пустят с радостью и возьмут недорого), они предпочли ночевать в обозах. И пусть твердят: лес, ночь, костер, звезды, романтика. Холод и весенняя сырость. Никогда не понимала людей, меняющих уют горящего очага и мягкую постель на ночевку на земле, в веселой компании комаров (хотя для писклявых надоедливых кровопийц еще рано) и шишек, наставляющих на бока синяки.

Наш путь пролегал по склону холма, рядом с озером. Лед почти растаял, оставшись лишь у самого берега грязно-серой каймой, за которой темнела вода. Бурые в рыжих подпалинах лошадки неспешно трусили по размытой дороге, меся копытами грязь. Подгонять их мы не решались – спешить нам, в общем-то, некуда, а по такой распутице быстро скакать просто опасно.

Господин Хок ехал чуть впереди, молча и угрюмо вглядываясь в приближающийся лес. Отвлекать разговорами человека, занятого своими мыслями, я не считала верным, и поэтому тоже молчала, мечтая скорее слезть с пыточного приспособления, называющегося седлом. Рина за моей спиной (и чего девчонка забралась ко мне, а не к отцу?) весело уплетала кусок черного хлеба. Лошадка недовольно пряла ушами, раздувала ноздри и косила глазом, надеясь, что и ей перепадет кусок.

Лес приближался медленно, но неумолимо, вырастая зловещей стеной, пока не закрыл полгоризонта. Темные, блестящие от сырости стволы осин, рябин и ольхи, паутина переплетенных ветвей, сквозь которые просвечивает далекое бледно-голубое небо. Черные кривые тени, падающие на влажную землю. Нереальная тишина, изредка нарушаемая треском хвороста под чьими-то неосторожными шагами, да далекими неясными голосами...

Лечиться тебе

надо, Ланка! Лес как лес, и нет в нем ничего страшного. И все же какое-то неприятный осадок остался. Не нравилось мне это место, а почему, объяснить, хоть убейте, не могу.

Нам не пришлось долго искать купеческий обоз – колеса телег оставили глубокую колею на влажной земле, да и торговцы решили далеко не углубляться в чащу, выбрав для своего временного пристанища небольшую полянку шагах в ста от опушки. Пять крытых повозок расставили по кругу, в центе было обустроено кострище, у которого на данный момент сидели восемь человек. На краю поляны с визгом носились шестеро ребятишек – два мальчика, четыре девочки – играя то ли в прятки, то ли в салки. Видимо, не только господин Хок решил отдать свою дочь в обучение. Еще один человек задавал корм лошадкам, смирно стоящим в самодельном загоне. Кобылок было одиннадцать. Все серые, крепенькие, как на подбор. Интересно, а где остальные – похоже, что часть отряда уехала. Лана, ты ведь помнишь, что любопытство сгубило не одну кошку? Не мое дело, куда решили отправиться купцы.

Я с удовольствием слезла с жесткого седла, ощущая, как часть тела пониже спины превратилась в одну большую мозоль. Обернулась, чтобы помочь спуститься Рине, но шустрая девчонка проворно соскользнула по боку лошадки и уже стояла на земле. Господин Хок перекинул мне поводья и направился к костру. Я услышала его удивленный возглас.

– Грегор? А ты тут какими судьбами?

Один из сидящих людей встал навстречу моему спутнику, мужчины крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Я различила ответ.

– Да вот, решил охранником наняться. За детишками прослежу, чтобы до места довезли да не обижали их…

Хок обернулся, помахал мне рукой.

– Госпожа Жрица, идите к нам.

Я, не спеша, приблизилась к костру. Рина боязливо шла рядом, держась за подол моей юбки. Кажется, девочка уже передумала становиться жрицей.

Мальчишка лет пятнадцати, сидевший вместе с остальными, окинул меня хмурым взглядом, неохотно поднялся, забрал у меня поводья. Лошадки покладисто потрусили вслед за ним. Я проводила взглядом долговязую фигуру в потертом тулупе. Совсем еще птенец, только-только усы начинают расти. Снова посмотрела на сидящих вокруг костра людей.

Одеты просто, по-походному, совершенно разные, и тем не менее было в них нечто общее, внушающее мне опасение. Может, дело во взглядах, которые я ловила на себе, каких-то нехороших взглядах, внимательных, оценивающих. Будто я – ягненок, вокруг которого смыкается стая волков. Волки пока не спешат нападать, проверяют, не является беззащитная испуганно блеющая жертва просто приманкой у спрятанного капкана…

Что со мной сегодня твориться?! То лес у меня зловещий, то купцы подозрительные.

– Уважаемые, - раздался за спиной приторно-сладкий голос.

Я вздрогнула от неожиданности, резко обернулась. Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти. Судя по богатой одежде, именно он являлся главным в этом лагере. Одного со мной роста, сутулый, полноватый. Черные вьющиеся волосы с белыми прядями седины на висках. Нос с горбинкой. Завитые вверх аккуратные усики, тоненькая бородка. Взгляд темно-серых глаз… колючий. Цепкий, изучающий. Ланка, очнись. Купцу и положено иметь такой взгляд, он должен сразу распознавать возможности своих клиентов. Но почему так мерзко, будто меня сейчас окатили помоями?