Право на доверие
Шрифт:
– Я слышала, в долину пришел караван, - не вполне доверяя ногам, я устроилась на краешке стула.
– Купцы приехали-то, - отозвался с лавки господин Хок. Приподымая голову и тут же болезненно морщась. – Но до нас не дошли. Остановились в леске недалеко от Запруды. Да люди-то мы не гордые, сами съездим.
– Батюшка, Вы спокойно лежите, а то припарки сдвинете, - Дана сурово взглянула на отца. Пожалуй, старшая дочь – единственная, кто решается спорить и пререкаться с отцом, остальные девочки голос не повышают и под горячую руку трактирщику
– Молчи, бестолковая, когда умные люди разговаривают. Мало я тебя в детстве порол! – несмотря на суровый взгляд, посланный Дане, в голосе господина Хока не было недовольства.
– Да уж не мало, батюшка, - девушка беззлобно ухмыльнулась. Она не боялась отца, я тоже не могла представить, чтобы господин Хок поднял ремень на взрослую дочь.
– Так что с купцами-то? – решилась напомнить я.
– Купцы как купцы. Намедни Толька Черный три подводы руды отвез, хвастал, что дали на осьмушку больше против обычной цены, может потому что ненашенские. А поедемте завтра вместе, Госпожа Целительница, сами все посмотрите, может и Вам чего приглянется. Встанем пораньше, на зорьке, к обеду обернемся.
– На зорьке так на зорьке, - пожала плечами я. У меня оставалось еще десять часов сна, более чем достаточно для того, чтобы отдохнуть и прийти в себя. – Коли сама не проснусь, не сочтите за труд – разбудите.
Я встала, отмечая окончание разговора. Поблагодарив за обед, я поднялась в свою комнату, уголком глаза отметив, что Алис куда-то исчезла, шатаясь добрела до кровати и рухнула, уткнувшись лицом в подушку. И сразу же провалились в бездонную тьму, в которой не было сновидений….
Проснулась я сама, так же резко, как и отключилась, будто на одну секунду прикрыла глаза. Что явно не соответствовало истине, потому что в комнате царили предрассветные сумерки.
Сон пошел на пользу. Голова была удивительно ясной и абсолютно пустой. Натруженные ноги перестали гудеть, словно я вчера и не занималась преодолением грязевых болот, в которые превратились окрестные поля и лес.
Как же все-таки хорошо! Несколько минут я неподвижно лежала в кровати, наслаждаясь состоянием полного покоя. Наконец решилась встать, сменить ватное тепло постели на утреннюю прохладу комнаты.
Как только я откинула одеяло (кто же такой добрый меня укрыл?), раздался глухой удар чего-то тяжелого об доски пола, за которым последовало рассерженное шипение. Ссора ссорой, а спать Алис как обычно устроилась на моей постели, за что поплатилась незапланированной побудкой. Извиниться я не успела – кошка как ошпаренная выскочила из комнаты.
Философски проводив ее взглядом (какая разница, все равно прощения мне сейчас не вымолить – успокоиться, тогда и поговорим), я решила уделить внимание своему внешнему виду. Осколок зеркала, прикрепленный на стене, показал неутешительную картину. Мда, если мятую одежду еще можно заменить, то что делать с волосами! Вчера я не потрудилась заплести
А что? Ведьма и есть! Рыжая, зеленоглазая, да еще и конопатая.
Вздохнув, я принялась переодеваться – пропотевшая во время сна одежда начинала остывать, и я мерзла.
Провозившись полчаса с волосами и наконец-то соорудив более-менее приличный хвост, я спустилась вниз. Трактирщик со своей семьей уже завтракали. За столом царила непривычная тишина, лица людей были задумчивы, и даже егоза Рина вела себя на удивление тихо, мрачно зыркая из-под длинной, наползающей на глаза челки.
– Доброе утро, - поздоровалась я.
– Доброе, - неохотно, вяло откликнулся трактирщик. – Садитесь, поешьте с нами, Госпожа Целительница.
Дана подвинулась, уступая мне место. Я, смущенная торжественно-мрачным настроем, расположилась на краю скамейки. Есть совершенно не хотелось, поэтому я решила ограничиться кружкой парного молока, что услужливо налила мне Марфа. Похоже, не я одна страдала отсутствием аппетита – господин Хок и старшие сестры тоже почти ничего не ели. Тишина во время обычно шумного завтрака угнетала. Наконец я не выдержала и прямо спросила.
– Случилось что, Господин Хок?
Трактирщик тяжело вздохнул.
– Нет. Ничего страшного, Госпожа Целительница, - он запнулся, решая стоит ли говорить или нет, потом продолжил. – Думал, отправлю свою Ринку в Храм. Девка шаловливая, бестолковая, а там ее уму-разуму научат, станет она людей лечить, пользу принесет. Уважать ее будут. А как время пришло, от сердца отрываю, кровь-то она не водица…
– За чем дело стало? – удивилась я. – Не хотите – не надо. В Храм принимают всех, но никого насильно идти не заставляют.
О редких исключениях лучше промолчу. Но ведь и меня за руки-ноги не волокли, просто подробно объяснили, что со мной будет, если я откажусь.
– Не поднять мне всех четверых. Прокормить прокормлю, а ведь девку-то еще пристроить удачно следует. Зятю старшой дело свое отдам – сына-то все равно нет. Остальным приданое надо достойное собрать – а ведь, чай, не Капитолий, многого не накопишь.
Хаос, и сказать-то нечего. Пока я спешно придумывала слова утешения, то бишь ободрения, господин Хок продолжил.
– Вы как в Храм попали, Госпожа Целительница?
– У меня выбора не было, - и ведь действительно не было. Конечно, не все девушки южных кланов учатся на жриц, хотя волшебство наших семей всегда относилось к магии жизни, но Харатэль посчитала, что обучение в Храме – необходимая часть моего образования. А когда моя сестра что-то решает, всем остается только подчиниться. – Давайте Рину спросим? Эй, мелкая, хочешь стать жрицей?
Серые глазенки из-под светлой челки оценивающе посмотрели на меня, задержались на серебряном медальоне со знаком солнца. Потом девчонка, снова уткнув нос в чашку с молоком, буркнула.