Право быть человеком
Шрифт:
– Ступай ужо, - прячет мужчина усмешку в длинных усах.
Я ощущаю, как ласковое тепло заполняет все мое существо - как будто я просидела в отцовской Сокровищнице полных два дня.
Мне хочется продлить это состояние, и я пускаюсь вслед за серым волком.
Снова золото. Много. В безликих брусках. Они убивают друг друга, эти жадные люди в одинаковой одежде. Где их величие, или хотя бы военная дисциплина? Это же воины, я это
Я могу взять это золото - оно теперь ничье. Но я не хочу.
Золото. Одна маленькая монетка.
Зачем этот глупый человек переводит Сокровище на растения?
А вот и ответ - хорошенькая самка. Я бы раньше не отдала золото за улыбку самца. А теперь, наблюдая выражение бесконечного счастья на лице юной особы, видя, как расцветает юноша - сначала робко, потом полным ходом, я чувствую, что сама становлюсь богаче своего отца, вожака племени. Как такое может быть?
Золото. Шесть кругляков.
– Я кину тебя в долговую яму, - гаденько улыбаясь, сообщает толстяк.
– Или ты вернешь мне ту же сумму плюс три динара. Точно в срок. Завтра, в это же самое время.
Худосочный человек бледнеет, замирает в нерешительности. На миг. Потом сгребает со стола деньги трясущимися руками.
Толстяк радостно потирает руки. Мне видны его мыслишки, все, до единой. Бедняку нужны деньги, или его жена умрет, рожая ребенка. Дочь худосочного человека перейдет в его власть, потому что не вынесет позора отца.
Я лечу к своей пещере, торопливо разгребаю кучу листьев. Моих, собранных по одной, монет должно хватить в уплату долга худосочного человека.
Его бесконечно много, этого золота. И постепенно оно тускнеет, теряет свою притягательность. Порой мне кажется, что это не Сокровище, а обменный эквивалент. Меня пугают эти мысли, но я чувствую, что становлюсь свободнее. Я не буду пока его собирать. Если оно мне понадобится, я его добуду. В той пещере. Наверное, я смогу это сделать, если моя душа не найдет иной радости.
Я открыла глаза, увидела задумчивого металлиста, наполовину высунувшегося из спальника. Ветер, дувший в открытую форточку, теребил длинную прядь волос, выбившуюся их хвоста.
– Кольцо Полоза действительно меняло как свою форму, так и содержание, - сказал он.
– Много раз. Иногда оно меня просто пугало. Иногда мне хотелось плакать. Но оно стало прежним перед тем, как ты проснулась.
Зеркало-часы показывают четыре часа ночи.
– Ты не спал?
– Нет еще. Но сейчас буду. Теперь я за тебя спокоен.
Разбудило меня кольцо. Мне внезапно показалось, что оно ожило, заговорило, и я первый раз за все время пожалела, что так и не поняла языка металла.
– Он придет через час, - не раскрывая глаз,
– Сейчас не может - сильно занят.
– Полоз?
– Да.
Часы показывают без пяти минут семь утра. Пора вставать.
– Ты пойдешь бегать?
– Вот еще! Я спать хочу!
Он отвернулся, и уже через пару секунд послышалось ровное сопение. Пускай спит, я и без него справлюсь. Вот только примет ли меня Маня в моей новой ипостаси? Когда за спиной у меня уже почти отрасли крылья, когда даже вчерашние птенцы видят во мне драконьего зародыша?
Но, в то же время… Кто его знает, что это за крылья? Я сейчас люблю. Илюху, весь мир, Маню, и пусть она от меня отвернется, и стрелой умчится в сосняк. Все равно люблю. Мне будет приятно ее увидеть. Даже удирающую. Хоть одним глазком. Впрочем, вот она - уши насторожила, поджидает.
Многоножка сидела, и смотрела на меня. Как только я подбежала, закружилась вокруг меня, подсекла коленки. Я привычно плюхнулась на ее сосновое тело, привычно заглянула в глаза. Они были все такие же бездонные и безнадежно деревянные. Во мне огня было больше уже на четверть моей обычной нормы, я это сейчас ощущала с особенной силой. Процентов семьдесят пять. Как она меня не боится?
"Я. Тебе. Верю".
"Спасибо. Мне уйти?"
"Посиди еще немного. Еще чуть-чуть. Все. Мне пора".
Она уже давно исчезла, а я еще долго смотрела ей вслед. Потом повернулась, и побежала обратно. Я знала, что это - последнее мое свидание с Маней. По крайней мере, в ближайшее время. Я не смогу проверять на прочность ее веру в меня.
Дерево. Оно меня не пустит внутрь ни за какие коврижки, я это поняла сразу, как только увидела корпус друидов, еще издали. Еще чего доброго, от меня удерет избушка, и мне придется спать на улице. Не беда - у меня еще палатка со студенческих времен осталась. Мой мир рушился, и я уже устала сожалеть об этом. И уже очень скоро мне останется только сказать ему "спасибо", повернуться, и сделать шаг в неизвестность.
Он поджидал меня у начальства.
Великий Полоз, в человеческой ипостаси. Упаковал свое тело в мое любимое кресло, мне оставалось присесть на сосновый стульчик у стола. С некоторой опаской - вдруг загорится? Смолистый он был, как-никак.
– Тебе осталось три дня, не больше, если ты, конечно, не найдешь способ замедлить процесс превращения.
Вот как! Еще вчера меня уверяли, что у меня в запасе целых шесть.
– И что будет, если способ все-таки найдется?
– Тогда ты протянешь на денек больше, - полыхнул зеленым пламенем очей Хранитель.
– Но ты, вероятно, и сама это знаешь. Я же пришел говорить не об этом. Где Борилий?
– Будет через пару минут, - раздался ворчливый голос.
– И только посмей попортить мне мебель, Огнедышащая!
– И что мне будет?
– Жалованье твое промотаю.
– Жестко ты.
– Зато справедливо. Зачем оно тебе?
– Это, Гоша, не тебе решать, - ответил за меня входящий в комнату волхв.
– Ба! Полоз! Какими судьбами? Как там Катя?