Правитель империи
Шрифт:
— Так будет с каждым, кто, в надежде обмануть историю, пытается обманывать собственный народ! — звонко проговорила девушка.
— Ибо мы все знаем и помним слова Авраама Линкольна, — продолжал Бенджамин — «Можно обманывать часть народа какое-то время, и можно обманывать весь народ какое-то время, но нельзя обманывать весь народ все время».
— Долой лжецов! Долой преступных маньяков! — раздались выкрики в толпе. — Долой убийц. Бей их прислужников!
У студентов в руках оказались незаметные до сих пор камни и палки. Вытянувшись в шеренги, демонстранты повернулись лицом к полицейским, которые окружили теперь площадь плотной
— Смотрите все! Смотрите и вы, иностранные дипломаты! Смотрите, что эти изверги готовят для всех нас!
На северной окраине площади, где до сих пор было пустынно, появилось несколько человек. Они быстро установили какое-то устройство и, отматывая присоединенный к нему провод, бросилась прочь с площади. Прошло всего лишь несколько секунд и бесшумно вспыхнул над устройством ослепительный свет. Грязно-серый дым столбом вознесся в небо и над кэмпусом колледжа, надо всем этим районом города пополз чудовищный «атомный» гриб.
— Это имитация того, что готовят для нас «гориллы» из Пентагона и «ястребы» из Капитолия! — гремел над площадью голос Девиса. — не дадим убить себя! Не дадим убить всех других! Не дадим ядерным самоубийцам покончить с нацией.
Стихшее на какое-то время побоище вспыхнуло с еще большим ожесточением и силой.
«Наверно, теперь разумнее всего было бы сесть в машину», — подумал Виктор. Он посмотрел на Аню, и она, словно прочитав его мысли, раскрыла дверцу. Уже сквозь стекла своего понтиака они видели, как большая группа полицейских стащила со ступеней Бенджамина, который продолжал держать на руках девушку. Вдруг сразу с обеих сторон их машины возникло несколько полицейских. Один из них, видимо старший, попытался открыть дверцу. Поняв, что она взята на защелку, он нетерпеливо постучал по стеклу костяшками пальцев. Виктор слегка приоткрыл стекло.
— Кто такие? — зло спросил полицейский, пристально разглядывая Аню и Виктора.
— Первый секретарь советского посольства Виктор Картенев с женой, стараясь подавить уже охватившее его нервное возбуждение, хрипло ответил Виктор.
— Этого еще не хватало! — раздраженно произнес полицейский. — Какого посольства — шведского? — переспросил он.
— Советского, — повторил Виктор. — Россия.
Полицейский отступил на шаг, сказал что-то сослуживцам. Вновь придвинулся к машине.
— Убедительно прошу, сэр, уехать сейчас же из расположения кэмпуса. Мы гарантировать вашу безопасность
— Хорошо. Как ехать?
— Первый выезд налево, сразу за вами, сэр.
— Виктор дал задний ход, развернулся и помчался по пустынной дорожке к выезду из колледжа. Уже через несколько минут они ехали по хайвею вдоль озера в направлении северо-восточной окраины города.
— А студенты технического колледжа — народ серьезный, с уважением произнесла Аня, когда вдали появились очертания их отеля.
— Серьезный, — кивнул Виктор. — Одна беда — перегорают быстро.
— Что ты имеешь в виду?
— То и имею. После окончания университета американский студент в подавляющей своей массе благополучно превращается в весьма добропорядочного буржуа.
— Не правда ли, странно, — в раздумье произнесла Аня. Но ведь по-настоящему широкого и мощного политического движения среди взрослого населения Америки нет. Компартия очень маленькая. Крепкая, но маленькая. А предвыборные шоу демократов и республиканцев — они и есть шоу. Антивоенное и антирасистское движение безумно разобщены. Различные организации возникают как грибы после дождя. И быстро исчезают.
— А волнения студенчества, — заметил Виктор, когда они шли по вестибюлю к лифту, — мудро используются властями для того, чтобы своевременно выпускать бунтарский пар.
Виктор уже нажал кнопку вызова, когда к ним подошел высокий мужчина с холеным лицом, одетый в безукоризненно сшитый светлый костюм. «Профессор, не иначе, — подумала, глядя на него, Аня. — И обязательно — гуманитарий».
— Извините, — «гуманитарий» приподнял шляпу, улыбнулся Ане, потом Картеневу. — Миссис и мистер Картеневы, я не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — улыбнулся Виктор. — Чем обязаны?
— Сейчас объясню, — продолжал улыбаться «гуманитарий». Может быть, мы пройдем на несколько минут вон туда? — он показал взглядом на небольшую гостиную, которая была отделена от фойе стеклянной перегородкой. Она была пуста, лишь в одном из кресел скучал седовласый джентльмен, облаченный в бежевый спортивный костюм.
— Сделайте одолжение, — спокойно произнес Виктор, пропуская вперед Аню. Следуя за «гуманитарием», они подошли к столику, за которым сидел седовласый «спортсмен».
— Разрешите вам представить, — сказал «гуманитарий», когда все уже сидели, — помощника полицейского комиссара города мистера Энди Левела.
Полицейский на мгновение склонил голову.
— А я — старший агент ФБР Митчелл Хейдрив.
Последовал еще один легкий поклон.
Картеневы молча переглянулись.
— Я понимаю, — «гуманитарий» дружелюбно улыбнулся, — вы сейчас прямо из технического колледжа?
— Допустим, — бесстрастно сказал Виктор.
— Так, так, — постучал несколько раз по столу пальцами мистер Хейдрив. — Прошу рассматривать этот разговор как сугубо неофициальный.
— Просто мы, в целях вашей же собственной безопасности, хотели бы уточнить некоторые детали, — вступил в разговор мистер Левел.
— Разумеется. — Виктор поудобнее расположился в кресле, широко раскинув ноги и вытянув их во всю длину под столом.
— Вы, конечно, приехали в технический колледж по приглашению? спросил Хейдрив.
— Да, по приглашению, — подтвердил Виктор.
— И вы могли бы нам любезно его показать? — поинтересовался Левел.
— К сожалению, показать мы его вам не можем, — пожал плечами Картенев. — Оно было устным.