Правитель империи
Шрифт:
— Это еще что за явление? — вполголоса промолвил удивленный Картенев. Задремавшая было Аня широко раскрытыми глазами смотрела на мужа. Со стороны хайвея к понтиаку подъехал потрепанный фольксваген. Из него вышел Бенджамин. Трое его спутников остались в машине. «Часы можно проверять, восхищенно подумал Картенев, хотя он и был встревожен неожиданным визитом „копов“.
– наверное, ребята знают, в чем дело?»
— У нас не совсем спокойно, — проговорил Девис, радушно поздоровавшись. Вообще-то ничего особенного, но полиции понаехало порядочно. Почти все въезды перекрыты. Вы следуйте за нами, я знаю, где мы сможем беспрепятственно
Картенев кивнул: «Конечно».
— Тогда в путь, — заключил Девис.
Фольксваген развернулся, рванул с места. Картенев поспешил за ним. На дорожке, по которой они прибыли в кэмпус, могли едва-едва разминуться две машины. Внезапно оборвалась густая роща, сквозь которую, изгибаясь, бежала дорожка. Замер, как вкопанный, фольксваген. Завизжал тормозами, едва не наехав на машину Девиса, понтиак. Аня и Виктор подошли к Бенджамину и его спутникам, которые о чем-то громко спорили.
— Согласен, — расслышал Виктор последние слова Девиса. ты, Реджи, быстро сообщи ребятам, что взрыв будем делать через пятнадцать минут. Потом — похороны.
Только подойдя к Девису и его спутника, Аня и Виктор увидели, что сразу за фольксвагеном начиналась довольно обширная площадь. Она упиралась в большое и, судя по всему, новой постройки светлое здание. Вся площадь была усеяна сидевшими прямо на асфальте довольно плотно друг к другу людьми.
— Сидячая забастовка, — показав рукой на площадь, сказал Бенджамин. Мельком переглянувшись, Аня и Виктор рассматривали бастовавших.
— У вас такого не бывает, — бесстрастно заметил один из спутников Девиса, худенький, лысеющий юноша.
— Против чего забастовка? — спросил наконец Виктор.
— Они, сволочи, нас обманывают! — зло крикнул чернобородый, сидевший у самого колеса фольксвагена. — Военным нас продают. За счет наших мозгов к властям подлизываются.
— На днях нам стало известно, — пояснил Бенджамин, — что администрация нашего колледжа уже несколько лет подряд заключает контракты с Пентагоном. Студенты и преподаватели разрабатывают вроде бы невинные усовершенствования.
— Решают как бы абстрактные технические задачки на практике. И только! — вставил лысый.
— Как бы не так! — продолжал Девис, — эти, на первый взгляд, абстрактные разрозненные задачки на самом деле являются звеньями сложнейшего комплекса. И заказчики — военные ведомства.
На ступенях широкой пологой лестницы, которая вела в здание, стояла группа в штатском и в полицейской форме. Полицейские были видны и вдоль всех сторон площади. Но вот девушка вынесла на лестницу микрофон. рядом с ним на специальной подставке высился национальный флаг. К микрофону подошли двое. Один из них был во фраке, цилиндре, белых перчатках. На груди у него красовалась светлая дощечка. Черной краской на ней было выведено: «Почтенный Ученый». Другой был в военном мундире с генеральскими погонами, в армейской фуражке с высоченной тульей. Они церемонно раскланялись друг с другом, поприветствовали сидевших на площади, затем — стоявших на ступеньках лестницы.
— Ваше превосходительство, — загнусавил
— Ах, Господин Дарующий Смерть! — пробасил генерал. Как прекрасно, как великолепно я себя чувствую, передавая вам наши поручения. Как вы полагаете — может ли быть что-нибудь чище «чистой бомбы»?
— Чище «чистой бомбы», ваше превосходительство, может быть только моя совесть.
— О-хо-хо! А-ха-ха! — загрохотал генерал. — Пожалуй, лучше всех об этом может судить ваш сын.
— Действительно, — согласился Почтенный Ученый. — Что мне сотни миллионов этих паршивых европейцев! А тут как-никак родной сын.
— Мы решили наградить вас, — говорил генерал, — медалью конгресса «За спасение недвижимого».
С этими словами генерал поднял со ступенек и вручил Почтенному Ученому полутораметровый плакат. На нем была изображена бомба, которая своим оперением стояла на множестве долларовых ассигнаций. Почтенный Ученый преклонил колено и несколько раз поцеловал плакат. При этом он воскликнул: «Ваше Кровожадное Превосходительство! Я обещаю изобрести и такую бомбу, которая будет уничтожать все живое, но сохранять не только недвижимое, но и движимое».
— Браво! — загремел генерал. — В этом случае мы совершенно категорически обессмертим ваше имя и присвоим вам звание «Почтенного Рыцаря Всех Бомб и Снарядов».
— Да здравствует Пентагон — колыбель добра и цитадель совести! закричал Почтенный Ученый. И да не оскудеет его дающая рука.
— Да здравствует наша наука! — вторил ему генерал. — Она убивает все ненужное и множит все нужное.
Откуда-то сзади раздался колокольный звон. Он нарастал, нарастал и по мере того, как все громче выплескивался на площадь, на ступени лестницы надвигалась процессия. Шедшие в ней были одеты в черное. Шестеро передних несли гроб. Лица у всех были печальные, как и подобало случаю. Вот процессия вышла на площадь и направилась к ее центру. Сидевшие раздвигались, давая ей дорогу. Колокольный звон сменился звуками траурного марша, который звучал тихо, но внятно.
— Кого хоронят? — испуганно спросил Почтенный Ученый.
— Президента, — плачущим голосом произнес генерал.
— За что же его, беднягу? — продолжал Почтенный Ученый.
— За нарушение всех предвыборных обещаний! — плачущим голосом сообщил генерал, и откуда-то из-под его парика на ступеньки брызнули «слезы».
— Какое несчастье! — завопил Почтенный Ученый. — Какое несчастье, Ваше Восхитительное Превосходительство.
— Что еще? — удивленно вопросил плачущий генерал.
_ Если так, сколько же еще предстоит похорон! — вздохнул Почтенный Ученый. — Сколько придется хоронить конгрессменов, сколько сенаторов.
— Губернаторов, — залился слезами пуще прежнего генерал. — А члены Верховного Суда? — То-то будет бум в нашей погребальной индустрии.
Гроб установили в центре площади. Все сидевшие на ней встали, образовав несколько огромных кругов. Двое в черном принесли тонкие сухие поленья, бумажный мешок с углем. Вскоре вокруг гроба занялся костер. Огонь быстро слизнул американский флаг, которым был покрыт гроб. В абсолютной тишине было слышно потрескивание горевшего дерева. Исчезли Почтенный Ученый и генерал. У микрофона теперь стоял Бенджамин Девис, какая-то девушка, несколько церковников.