Правитель империи

Бенюх Олег

— Торгуем мы с вами — на основе крупных постоянных закупок — совсем недавно. Но кое-какой опыт уже накоплен. Господа, могли бы поднять руки те, у кого с нами серьезные деловые связи? Ну вот, видите, несколько десятков ваших соотечественников, которые находятся сегодня здесь, могут, я полагаю, сообщить вам подробно и доверительно, как у них идут дела с «этими русскими»!

Зал оживился, загудел, задвигался. Президент торгово-промышленной палаты, статный, борцовского телосложения здоровяк с умными, смеющимися глазами, наклонился к микрофону, наполнил зал мажорным басом:

— Вот вы, ваше превосходительство, считаете, что будущее за торговлей лицензиями, документацией целых технологических процессов. каковы преимущества?

— Да, я совершенно

убежден в этом, — живот откликнулся Бенедиктов. Преимущества многочисленны и очевидны. Сегодня, в эпоху НТР, для решения технологической проблемы средней сложности в масштабах одной или нескольких отраслей промышленности требуется объединить усилия многих конструкторских бюро, научно-исследовательских институтов, разнопрофилевых лабораторий. Трудятся сотни человеческих умов, тысячи ЭВМ. А у нас или еще где-то эта проблема уже решена. Мне думается, в данном случае гораздо выгоднее и экономичнее купить документацию технологического решения проблемы, а сэкономленные таким образом силы — ресурсы и время — да, время! использовать для преодоления проблем, никем еще не решенных. Представьте себе, что у двух человек есть по яблоку. Если они обменяются яблоками, то все равно у них будет по одному яблоку. теперь представьте, что у двух человек есть по идее. Если они обменяются идеями, у них станет по две идеи. Так, говоря очень коротко, я понимаю преимущества торговли лицензиями!..

— Еще вопросы к советскому послу? — председательствующий поднялся на ноги, искал глазами желающих. — Есть время еще для одного небольшого вопроса.

— У меня такой небольшой вопрос, — за столиком в дальнем углу зала встал смуглый моложавый человек с густыми длинными седыми волосами.

— Чадха Секкар, — проговорил вполголоса председательствующий, наклонившись к Бенедиктову. — Владелец крупной старинной фирмы по торговле фруктами, чаем, джутом. Оборотный капитал — 340 миллионов рупий.

— Вы выходите на рынок нерегулярно, — сказал седовласый. — Несколько последних лет объем моих сделок с вами неуклонно возрастал. Я полагал, что эта тенденция устойчива. однако в прошлом году заказов от вас я почти не получил, в результате чего потерял около шести миллионов. Что ж, бизнес всегда риск. Хотелось бы все же знать, можно ли в будущем рассчитывать на стабильность советских закупок?

— Здесь, пожалуй, есть две стороны вопроса, — заговорил после паузы Бенедиктов. — Одна заключается в том, что торговля предполагает взаимную выгоду. Мне выгодно — я покупаю, не выгодно — не покупаю. Не менее существенна и другая сторона торговля должна быть, образно говоря, улицей с двухсторонним движением. Общая сумма наших закупок неуклонно растет, а ваша вот уже три года топчется на месте. Я не говорю сейчас о полной сбалансированности советско-индийской торговли, до этого, видимо, еще далеко. Так вот, господин Чадха Секкар, если говорить о тенденциях, то, видимо, справедливо будет, если станут учитываться интересы обеих сторон.

Зал снова загудел. Кое-где раздались жиденькие хлопки.

— Я понимаю, — спокойно добавил Бенедиктов, — что в мировой торговле бывают улицы и с односторонним движением, но эти улицы — увы! — не выходят на добрую площадь Делового Сотрудничества. А мы стоим за обоюдовыгодное движение именно в направлении этой площади!..

Из дневника посла:

«Сегодня в 15.00 посетил „Сентрал бойз скул“ по приглашению ее директора. на собрании учеников школы преподнес им в дар библиотеку произведений советских авторов на английском языке и на хинди. Затем вручил 5 путевок в „Артек“ победителям конкурса на лучшее сочинение „Что я знаю о России“, который проводился „Пионерской правдой“ и посольским журналом „Совьет лэнд“. Присутствовал советник Карлов».

Школа находилась в новом городе, в центре густого зеленого массива. Длинная черная «Чайка» под красным флажком советского посла на средней скорости долго ехала по широким аллеям.

Здание школы, окруженное двумя шеренгами высоких,

стройных, гладких пальм — большое трехэтажное строение, вытянувшееся ярдов на двести пятьдесят. Построенное из красного камня еще в конце тридцатых годов, оно напоминало старый дворец английсих вице-королей в Дели — те же помпезные толстенные колонны по центру фасада от земли до крыши. Здание венчали три аляповатые башни. На центральной — часы, миниатюрная копия лондонского Биг-Бена.

«Вся эта архитектурная погоня за величием наместников британских монархов в одном оказалась полезной для учащихся, — подумал Бенедиктов, осматривая школу через окно автомобиля. — Высоченные потолки — много воздуха, толстые стены — не проникает жара». Под тентом у правого крыла здания сгрудилось сотни три велосипедов. Тент слева укрывал от солнца мотоциклы. на площадке у главного входа, посыпанной желтым песком, сверкали на солнце разноцветные автомобили.

Бенедиктов вышел из машины первым. Пока он ждал Карлова, к нему подошли директор школы и пять мальчиков. Директор почтительно надел послу на шею тяжелую гирлянду из ярко-оранжевых и темно-вишневых цветов. Мальчики — все в форме школы, держали наготове такие же гирлянды. директор сказал им что-то вполголоса и они церемонно стали навешивать тяжелые связки цветов на Бенедиктова и Карлова. Директор спросил, приятной ли была их поездка от посольства до школы. «Весьма, весьма», — улыбался Бенедиктов. Еще два-три подобных вопроса и не менее содержательных ответа — и, передав гирлянды шоферу, гости в сопровождении хозяев вошли в здание.

Бенедиктов знал, что школа эта — частная, что плата за обучение 400–500 рупий в месяц. «Да, здесь могут учиться лишь сыновья очень состоятельных родителей, — думал Иван Алесандрович. Каждый второй индиец мыслитель и философ, каждый третий — нищий. И не захочешь, да помянешь Британию черным словцом!»…

Шли уроки. Директор водил гостей из класса в класс. Гордился («И не зря», — отметил про себя Бенедиктов) чистотой, порядком, дисциплиной. Мальчики, все, как один, словно сошли с реклам: волосы набриолинены и аккуратно причесаны, костюмчики выутюжены. Манеры впечатляюще отточены, приветствия отрепетированы. «Всем бы такое детство», — мелькнула у посла мысль. Родительский совет всячески поддерживал участие школьников в международных конкурсах для детей — на лучший рисунок, на лучшее сочинение. Тактично и умело культивировался лозунг Неру: «Дружба через нейтралитет, взаимопонимание через неприсоединение». Карлов рассказывал, как полгода назад он побывал здесь на фестивале «Песни и пляски народов мира». Мальчики и девочки из многих посольств приняли участие в концерте самодеятельности. Когда наш хор исполнял «Подмосковные вечера», подпевал весь зал. И как подпевал!

— А не могли бы мы заглянуть в библиотеку? — спросил посол директора. И вот он уже переходит от полки к полке, листает книги, знакомится с авторами, названиями.

— Ни одной книги Ленина, ни одной книги о Ленине? — натянуто улыбаясь, Иван Александрович поворачивается к директору.

— Помилуйте, здесь же учатся дети! — с такой же натянутой улыбкой восклицает тот.

— Дети — в пятнадцать-семнадцать лет? — задает вопрос Бенедиктов, на сей раз — без улыбки. И тут же продолжает: Допустим, дети. Допустим… Тогда как объяснить вот это, и это, и это, — на стол перед директором ложатся книги американских и английских советологов, кремленологов.

— Эту литературу мы не приобретали, это преподнесено в дар школе! говорит, смешавшись, директор.

Он показывает Бенедиктову и Карлову титульные листы. на каждой надпись: «Подарено ЮСИС. Роберт Дайлинг».

— Хорошо, это подарки. А если вам преподнесут «Майн Кампф», вы ее тоже поставите на полки в библиотеке для детей?

— Что вы, что вы! — вновь смущается директор. — Хотя я вряд ли стал бы сравнивать труды Бжезинского с «Майн Кампф»…

— Скажите, — сухо спрашивает Бенедиктов, показывая на полку, указатель на которой гласит: «Книги об СССР», — это тоже преподнесено в дар?