Правила боя. Колдун

Московкина Анна

– Что ж... я рад, я пойду?

– Иди.
– На пороге он задержался, замер на миг.
– Спасибо за вчера.

– Не за что. Я инстинктивно.
– Холодно произнесла Айрин.

Благодарность не заменит любовь. Ты прикроешь ему спину, а он...

– Спокойной ночи.

– И тебе того же.

... обнимет другую, любую, которая приглянется.

– Не стой на пороге - плохая примета. Ты уходил. Забыл?

– Я передумал.

– Что?
– в этот раз она действительно удивилась и растеряла в миг

всю холодность.

– Передумал, люди иногда так делают. Собираются совершить один поступок, а потом бац и делают все наоборот. Не слышала?

– Слышала, обычно это свойственно экзальтированным девицам в возрасте шестнадцати лет.

– И после этого они перестают быть девицами?
– ядовито осведомился колдун, по-прежнему топчась на месте, только теперь с нахальным видом - скрестив руки на груди и наклонив голову.

– Перестают, когда кто-то нагло решает воспользоваться девичьей легкомысленностью.

– Нагло? Да твои наглецы только убегать успевают, от толп задержавшихся в девках дурех!

– Ах, задержавшихся? И часто ты убегал?

– Хм... дай-ка вспомнить...

Благодарность не заменит любовь. Но любовь, бывает, рождается из благодарности.

Когда кто-то спасает тебе жизнь, хотя знает, что ничего не получит взамен. Он просто не умеет проходить мимо.

Когда становится другом и берет на себя частичку твоей ноши. И вам обоим становится легче идти.

Когда борется вместе с тобой за то, что нисколько его не касается. И это начинает касаться его, так же как и тебя.

Когда его нет рядом, но мысли, что он, может, думает о тебе, не дают сходить с ума.

Когда надежды уже нет, но посреди учиненной тобой катастрофы ты видишь этого человека первым, и от этого уже легче.

– Не надо, не вспоминай. Я передумала.

– Решила пополнить ряды экзальтированных девиц?

В конце концов, это может оказаться для них последней такой ночью. Зачем ее терять? Две статуи смахнули гипсовую скорлупу и двинулись с мест.

– Ты вспомнил?

– Ты же передумала!

– Я передумала опять!

– Заткнись, Айрин.

– Не принимай за меня...

– Умоляю...

***

Когда появился ворон, она не знала. Так же не знала, как назойливая птица пробралась в подземный город. Она проснулась от сухости во рту и пошла на кухню за водой, а, вернувшись, обнаружила ворона сидящим на спинке стула. Ворон неподвижный телом, иногда водил головой из стороны в сторону, постоянно останавливаясь бусинами глаза на спящем мужчине.

– Даже не думай.
– Шепотом сказала Айрин ворону.
– Пускай спит.

Ворон опять повел головой. Будить колдуна было жалко. Он спал так безмятежно, едва слышно дышал, иногда подрагивали ресницы, как всегда торчали из-под одеяла ступни.

Прикрыть бы их, да надолго ли?

Айрин забралась на кровать, одеяло пришлось отвоевывать. Ей досталось

и одеяло, и жесткие горячие руки, обнявшие ее слишком крепко.

Уснуть удалось не сразу, сначала затекла шея, и пришлось терпеть, потому что выворачиваться из железной хватки колдуна не хотелось, а еще этот ворон. Проклятая птица сверлила ее черными буравчиками. Но усталость милостиво пришла на помощь, смежив непослушные веки.

– Подъем.
– Сухо прозвучало над ухом. Майорин сидел на краю кровати, сунув пальцы в волосы.

– Доброе утро.
– Айрин потянулась к нему, но колдун не почувствовал прикосновения.

– Мадера мертв. Раджаэль в тюрьме, Редрин считает ее виновной в его смерти.

– Жарку?
– Айрин тряхнула головой.
– Жарку? Нашу Жарку?

– Её. Велор едет в Вирицу, чтобы ее судить. А может уже там, кто знает, сколько шло письмо. Но Орника это не вернет.

– Да не могла она его убить!

– Не могла. Кишка тонка.

–  Так ты ее подозреваешь?

– Нет.
– Майорин встал, рассеяно оглядел комнату.
– Орника мог убить только такой же как он сам. Орник сильный, умный и хитрый. Был.

– Майорин... он ведь твой друг...

– Был.

Колдун поднял на нее глаза, девушка невольно отпрянула назад. У него на руках темнели чернильные пятна.Обычно ворон просто истаивает, оставляя после себя перо. Но Майорин, похоже, смял заклятие. Со злости? Выражая боль единственным доступным ему способом.

– Майорин...

– Мой брат, пишет, что он сожалеет.
– Безразлично сказал колдун и принялся одеваться. Майорин дернул дверь, и следующий ворон тут же ворвался в комнату, мазнул крылом по лицу опешившего колдуна, ринулся к девушке и уселся к ней на плечо.

Колдун остановился, дожидаясь, когда Айрин раскроет послание.

– Что?

– Это от твоего брата.

– Я думал, ты хорошо сыграла в собственную смерть?

– Поэтому оно начинается со слов, "Сударыня, если вы получили это письмо, значит вы живы, что меня равно радует и огорчает... ... с прискорбием сообщаю... ... если вам дорога ваша жизнь и наше государство... ... настоятельно рекомендую... ... никогда не пересекать границы Велмании и сопредельных княжеств...". Он запрещает мне находиться на территории Велмании?

– Жаль, что он опоздал. Мы с Орником рассматривали такую возможность, хотели запретить тебе возвращаться.

Колдун ушел, сгорбившись. Она ничем не может ему помочь, не в ее силах вернуть ему друга, не в ее силах помирить его с братом, она даже не смогла остановить свою собственную безумную идею тайно пробраться в Цитадель.

И теперь он пойдет туда с Ивеном, считая, что ему некуда возвращаться.

–  Гордец проклятый! Чтоб ты выжил! Выжил назло всему, назло себе, чтоб ты выжил, и тебе потом было стыдно!
– Рыкнула Айрин, комкая в руках угол одеяла.