Праведники Меча
Шрифт:
— И что, если вы правы? — спросил Алазариан. — Что, если мой дед начнет вторжение? Бьяджио помрачнел.
— Я буду с ним воевать. Я двину моих союзников против его союзников, и в Наре начнется такая война, которую ты себе даже представить не можешь. — Он кивнул Алазариану. — Вот это мы с тобой должны предотвратить. Мы с тобой, вдвоем.
Алазариан онемел. Бьяджио пристально смотрел на него, дожидаясь ответа, но юноша по-прежнему ничего не понимал.
— Что я могу сделать? — спросил он, наконец. — Я же просто мальчишка!
— О нет! — возразил
Алазариан кивнул. Говорили, что трийцы со своими львами охраняют горную дорогу в Люсел-Лор, чтобы в их страну больше не проникали нарцы.
— Я про них знаю, — сказал Алазариан. — Именно из-за них отец не отправляет в горы войска, чтобы поймать Джала Роба. Его люди боятся львов.
— И правильно делают, — отозвался Бьяджио. — И, тем не менее, тебе придется иметь с ними дело лицом к лицу.
— Как?!
— Я хочу, чтобы ты отправился в Железные горы, Алазариан. Я хочу, чтобы ты нашел этот львиный народ. Эти люди знают, где найти Ричиуса Вэнтрана, и смогут доставить тебя к нему.
— К Вэнтрану? Зачем?
— Мне необходимо передать ему послание. Это жизненно важно. И ты — единственный, кто может это для меня сделать, — Бьяджио с улыбкой смотрел на юношу. — Посмотри на себя! Ты почти, что можешь сойти за трийца. Вэнтран тебя выслушает. И фактически ты Гэйл. Когда он поймет, чем ты рисковал, он тебе поверит.
— Нет! — вскрикнул Алазариан, вскакивая. — Зачем мне отправляться в Люсел-Лор с вашим поручением? Чего ради рисковать жизнью?
— Ради мира, — ответил Бьяджио. — Посмотри вокруг, мальчик! Империя разваливается. Каждый день приносит новые известия о геноциде, о политических убийствах. Если твой дед нападет на Черный Город, он втянет империю в тотальную войну. Она не ограничится Талистаном и столицей. В нее будут вовлечены Высокогорье и Казархун, и то, что осталось от Арамура. И, в конце концов, в нее втянутся все. — Бьяджио сделал паузу. — Я должен это предотвратить, Алазариан. А времени у меня мало. Мне надо разрушить планы твоего деда.
— Как?
Бьяджио ответил угрюмо:
— Напав на него первым.
Алазариан отвел глаза. Во что он влез? Казалось, Бьяджио одержим какой-то невидимой угрозой — но хуже всего, что он может быть прав. Алазариану было известно, на что способен его дед. И последнее время дома происходили странные вещи. Все же он не мог понять свою роль в плане Бьяджио.
— А почему Вэнтран? — спросил он. — Что вам от него нужно?
— Потому что я слаб, — признался император. — Пусть я называюсь императором Нара, но армии у меня нет. Мне нужны воины. Мне нужны трийцы. Вэнтран может мне их дать. Он — единственный, кто способен убедить их воевать против Талистана.
— Но зачем ему это делать? — недоверчиво спросил Алазариан. Вражда между Бьяджио и Ричиусом Вэнтраном была притчей
— Станет, — уверенно заявил Бьяджио. — Потому что захочет получить обратно Арамур.
Внезапно Алазариан все понял. Бьяджио было известно, что Вэнтран по-прежнему мечтает о своей родине — той родине, которой его лишил сам Бьяджио. Алазариан был поражен простотой этого плана.
— Вот как, — устало проговорил он. — Вы хотите, чтобы я сказал Ричиусу Вэнтрану, что он может получить Арамур обратно.
— Если приведет трийцев воевать с Талистаном — да, — подтвердил Бьяджио. — И подумай о себе, Алазариан. Ричиус Вэнтран знает трийцев. Они много лет живет среди них. Он сможет ответить на твои вопросы, поможет тебе узнать, кто ты. Он ведь даже знал Тарна, трийского чародея.
Алазариан откашлялся — разговор о чародействе его смущал. Однако слова Бьяджио подействовали на него магическим образом. Если Вэнтран действительно знал Тарна, тогда, наверное, он поможет Алазариану узнать правду. Может быть, он даже знает Джакираса, хотя особенно надеяться на это не стоит. Алазариан закрыл глаза, пытаясь разобраться со своими противоречивыми чувствами. Он любит деда, но дед безумен и даже опасен. И он не питает никакой любви к Элраду Лету. Если план Бьяджио приведет к гибели Лета, большей награды Алазариану не нужно.
— Не знаю, — прошептал он, — просто не знаю...
Ему отчаянно хотелось отправиться в Люсел-Лор. Ему хотелось сдержать данное матери обещание, узнать, кто он такой и зачем получил свой таинственный дар. И больше всего ему хотелось поверить Бьяджио. Однако он говорил с человеком, который разрушил Собор Мучеников, который вверг Драконий Клюв в междоусобную войну и подстроил убийство одиннадцати нарских правителей на Кроуте. Да и сейчас Бьяджио пытается укрепить свою власть с помощью внушающего ужас Протектората.
— Как я могу вам верить? — спросил Алазариан. — Я слишком хорошо вас помню, государь.
— Правда? — отозвался Бьяджио. — Я помню нашу первую встречу, Алазариан Лет. Ты были еще совсем малыш, и все время смотрел на меня, разглядывал мое лицо. Помнишь почему?
— Да. Из-за ваших глаз.
— А сейчас ты видел мои глаза?
— Видел, — признал Алазариан. — Они изменились.
— Я сам изменился, — заявил Бьяджио. — Посмотри на меня, Алазариан.
Алазариан повернулся и увидел, что Бьяджио встал. Глаза у него были человеческие, зеленые, лицо переполнено чувством.
— Я стал человеком мирным, — сказал Бьяджио. — Мне это нелегко, но я стараюсь, Алазариан. Я очень стараюсь стать лучше.
Алазариан почти ему поверил. Но только почти. Ему постоянно вспоминалось кровавое прошлое Бьяджио. Казалось, император почувствовал, какая борьба идет в душе мальчика, и подошел ближе.
— Я бы очень хотел убедить тебя, что я говорю правду, — проговорил он. — Ты мне нужен, Алазариан. Никого другого Вэнтран не станет слушать. Скажи, чем тебя убедить? — Способ есть.