Праведники Меча

Марко Джон

— А что восточная башня?

— Была неисправность запальника, но Донага сумел его отладить. Он должен работать.

Фалгер обдумал услышанное. Чтобы остановить армию Пракстин-Тара, ему понадобятся все три огнемета. Нарские башни, окружавшие Экл-Най, были их единственной защитой — если только дело не дойдет до рукопашной. Одного взгляда на своих странных соратников было достаточно, чтобы Фалгер решил избегать такого варианта. Воины Рийна разорвут их на куски. Слишком много ходит рассказов о Пракстин-Таре и его фанатиках; и перевес могут дать только огнеметы. Фалгер мысленно поздравил себя с тем, что сохранил их, как и другое нарское оружие. Сегодня его дальновидность может стать спасительной. Однако никто из

его людей не умел обращаться с оружием, и это тревожило. Горючего было 'очень мало, и учебные стрельбы не проводились, чтобы не тратить драгоценное вещество. Но конструкция орудия казалась Фалгеру достаточно простой, а он немного разбирался в технике. Пользуясь только воображением и любовью копаться в разных устройствах, он выяснил, как зажигать запальники и наводить стволы. Теперь оставалось только нажать на спуск — и Пракстин-Тар со своей ордой превратятся в угольки.

По крайней мере, в теории.

Фалгер окликнул одного из своих людей.

— Спустись вниз и проследи, чтобы на улицах никого не было. Еще осталось время до подхода воинов. — Он повернулся еще к двум своим соратникам. — Вы, ребята, идите в другие башни и скажите Тувусу и Донаге, чтобы не открывали огня, пока воины не окажутся в городе. Мы с Модом окажемся ближе всех, и потому будем стрелять первыми. Давайте быстрее.

Получившие приказ бросились вон и побежали вниз по лестнице. Фалгер подошел к огнемету и осмотрел пылающий запальник, поднес к нему ладонь, ощущая исходящий от него жар. Горючее из бака с шипением бежало по яркой металлической трубке и сгорало, давая голубоватое пламя. Само орудие стояло на треноге с рычагами и зубчатыми колесами, позволяющими наводить его на цель. Это был дальнобойный огнемет. В долине Дринг Фалгер слышал о существовании таких орудий, но впервые увидел их только в Экл-Нае.

Рядом с ним Мод посмотрел в подзорную трубу и тихо застонал.

— Они подходят.

— А Пракстин-Тара ты видишь? Мод покачал головой.

— Нет. Но они едут прямо к нам.

— Тогда мы устроим им сюрприз. Мод оторвался от окуляра.

— Ты же знаешь, что мы не сможем победить.

— Мы можем защищаться, — ответил Фалгер и погладил ствол огнемета. — И будем защищаться.

— Здесь же почти одни женщины и дети. Лоррис и Прис, эти воины будут безжалостны! Они накажут нас за бегство из Люсел-Лора.

— Они попытаются, — сказал Фалгер.

На его плечи лег тяжелый груз. Все, чего ему удалось добиться в Экл-Нае, давалось с огромным трудом. Фалгер нашел еду, пристойное жилье, убрал бесчисленные трупы нарцев — все это потому, что хотел устроить нормальную жизнь. Как и остальные беженцы, он хотел иметь такое место, которое можно было бы называть домом.

— Готовься, — приказал он Моду, устраиваясь за огнеметом и осторожно проверяя спусковой механизм. — Как только они подойдут достаточно близко, мы откроем огонь.

В центре неповоротливого войска Пракстин-Тара Алазариан ехал рядом с Ричиусом Вэнтраном и смотрел, как Ричиус изумленно разглядывает Экл-Най. Позади остался длинный и нелегкий дневной переход, но отряд двигался довольно быстро в надежде добраться до Города Нищих до наступления ночи. Предыдущую ночь они провели под открытым небом, как и все остальные ночи после отъезда из Фалиндара, и мысль о пристойном ночлеге подгоняла всех, так что даже Пракстин-Тар, который обычно ехал неспешной рысью, сейчас мчался вперед, вздымая тучи пыли. Следуя берегом Шезы и беря из него чистую воду во время привалов, войска двигались удивительно быстро. И вот теперь в отдалении сиял Экл-Най, и его здания отражали лучи жаркого солнца.

При виде города колонна сбавила темп. Нетерпеливый говор прошел по рядам воинов. Алазариан смотрел на Ричиуса Вэнтрана, несколько удивленный его реакцией. Король Ара-мура уже три года не был в такой близости от своей родины, но Ричиус Вэнтран

лишь напряженно сжимал в руках поводья и только чуть покачивался в седле. По другую сторону от него ехал Джал Роб, и на лице священника сияла довольная улыбка. Джал подтолкнул своего соотечественника локтем в бок, желая услышать его мнение.

— Ну что, милорд? Мы почти доехали! Что вы думаете? Вэнтран не спешил с ответом. А когда он, наконец, ответил, то ограничился только пожатием плеч и довольно неопределенными словами:

— Не знаю, что и думать. Очень давно все это было.

— Гляньте на эти горы! — посоветовал ему Джал. — Еще пара дней — и мы встретимся с моими Праведниками А потом — Арамур. Господь наш небесный, как хорошо быть дома!

Алазариан продолжал смотреть на Ричиуса.

— Как вы, милорд? — спросил он. — Вид у вас печальный. Ричиус повернулся к нему.

— Много воспоминаний, Алазариан. Я словно слышу голоса. Должно быть, я немного волнуюсь.

— Не надо. В Экл-Нае мы сможем отдохнуть. У Фалгера найдется для нас еда и место для ночлега.

Но нарец, казалось, его не слышит.

— Экл-Най! — прошептал он. — Боже, я и не думал, что снова сюда попаду. Похоже, тут мало что изменилось. Можно почти услышать призраков

— И почуять тоже, — пошутил Джал — Мой совет вам — зажмите нос, милорд. Здесь воняет, как в нарском сортире.

Ричиус рассмеялся.

— Вот я и говорю: все осталось по-прежнему.

Алазариан продолжал наблюдать за арамурцем: его поведение поразило юношу. Почти две недели они путешествовали вместе, и с каждым днем смягчалась резкость Ричиуса. С приближением к империи он становился все печальнее. Вообще-то это не слишком удивило Алазариана. Ричиус Вэнтран во многом оказался не таким, каким он его себе представлял. Нарский Шакал был больше похож на домашнего кота, а не на военного гения, каким его изображали легенды. Он чувствовал себя совершенно непринужденно среди воинов Пракстин-Тара, свободно говорил по трийски — но не был до конца ни трийцем, ни нарцем и, похоже, сам эту двойственность сознавал И чем дальше, тем больше он Алазариану нравился.

И Джалу Робу Вэнтран тоже нравился. Священник рассказал Алазариану о своей стычке с королем, охарактеризовав ее как катарсис, почти религиозное ощущение. Теперь Джал Роб казался новым человеком. Он был по-прежнему остер на язык, но в его голосе звучали радость и предвкушение будущего, которых раньше не было слышно.

Из всех спутников самой большой тайной оставался Пракстин-Тар. Алазариан по-прежнему совершенно не понимал военачальника. Триец целыми днями ехал в бамбуковых доспехах под жарким солнцем, но никогда не жаловался. И каждую ночь он укладывался спать подле Алазариана, на тот случай, если юношу придется защищать от невидимых опасностей. Военачальник обращался с Алазарианом лучше, чем с собственным сыном, следя, чтобы ему всегда доставалось вдоволь воды и пищи. И никто ни разу не выразил недовольства таким вниманием, даже Кринион. Для воинов Рийна Алазариан был священным.

Алазариан оглянулся назад — и увидел Пракстин-Тара. Лицо военачальника было скрыто под злобной бамбуковой маской.

«Но он не злобный, — подумал Алазариан. Он снова посмотрел на Вэнтрана и на Джала. — Никто из них не злобный. Даже Бьяджио».

Войска ехали дальше и вскоре оказались на окраине города. Когда первый из воинов Пракстин-Тара въехал в тень городских улиц, Алазариан повернулся к Вэнтрану, собираясь заговорить, и тут прямо перед ним неожиданно ударила молния. Мир взорвался жарким всполохом, небо раскололось, раздираемое громовыми раскатами. Ослепший и перепуганный Алазариан пытался справиться с взбесившимся конем. Голова у него гудела от оглушительного шума, из легких, казалось, выбили весь воздух. Со всех сторон неслись крики воинов Пракстин-Тара. Ехавший рядом Вэнтран, высокий и невозмутимый, резко остановил коня.