Праведники Меча

Марко Джон

Алазариан горько засмеялся.

— Видел бы меня сейчас Лет! Он бы сказал, что я веду себя как ребенок. — Он поднял новый камешек и бросил его вниз. — А я и есть ребенок, идиот!

Вернувшись в Арамур, он снова встретится со своим так называемым отцом, но на этот раз уже как Праведник Джала. Он поднимет на Лета оружие и сделает все, что в его силах, чтобы выиграть войну Бьяджио. Да, он будет рисковать жизнью, но Алазариан вдруг почувствовал, что совершенно не боится смерти. У него нет матери, которая его любила бы, жизнь не хочет давать ответ

ни на один вопрос, и весь проделанный путь оказался напрасным. И хотелось Алазариану только вернуться в Нар во главе какой-нибудь армии. Чтобы Лет увидел его таким, с мечом в руке.

А дед? Что подумает о нем Тэссис Гэйл? Алазариан не питал ненависти к старому королю — он ненавидел только Лета. Старика он жалел. Дед убит горем и повредился умом, и его старческий маразм вынудил императора действовать. В свое время Тэссис Гэйл совершил немало зверств. Наверное, он не меньше Лета заслуживает смерти, но в старом короле ощущалась какая-то жалкая невинность. Будь он в здравом рассудке, все обстояло бы иначе.

Алазариан посмотрел на свои руки и вспомнил о том, как его отчитал Вэнтран. Может ли он исцелить деда? Возможно ли такое? Его силы велики, но вряд ли он смог бы исцелить не только больное тело, но и больной разум. Джал говорил, что разум — это душа, а душа находится в ведении Бога.

— Ну, я не Бог, — сказал Алазариан, — но, может быть... Он нахмурил лоб. Есть вероятность, что он сможет помочь старику.

— Алазариан? — окликнули его из темноты.

От неожиданности Алазариан вздрогнул. Удивительное дело — это оказался Пракстин-Тар. Военачальник шел к нему, променяв праздничный Фалиндар на уединенный обрыв. С явным недоумением он посмотрел на Алазариана и заговорил по трийски, задавая вопросы, которые Алазариан не понимал.

— Извини, — сказал Алазариан. — Я не понимаю, что ты спрашиваешь.

Пракстин— Тар остановился перед ним, обведя рукой окружающую их пустоту.

— А, — понял Алазариан, — ты хочешь узнать, что я здесь делаю. — Он пожал плечами. — Не знаю. Наверное, я не настроен веселиться.

Пракстин— Тар кивнул, словно понял его.

— Кэлак хига эйдо. — Он сардонически усмехнулся. — Кэлак?

— Да, — ответил Алазариан. — Кэлак. Он не желает мне помогать, Пракстин-Тар. Весь этот путь оказался напрасным. — Он опустил глаза вниз, страшно жалея себя. — Мне не следовало сюда приезжать. Я зря потратил время.

Внезапно Пракстин-Тар взял его за подбородок, поднял к себе лицо юноши, глядя ему прямо в глаза, и взгляд военачальника был полон гнева.

— Ямо та! — заявил он. — Кканан Кэлак!

— Не понимаю, — сказал Алазариан. Пракстин-Тар протянул ему руки.

— О нет! — воскликнул Алазариан. — Это ты плохо придумал.

Но Пракстин-Тар решительно встряхнул руками, требуя, чтобы Алазариан их взял. Это был единственный способ говорить, и они оба это понимали. Алазариан уступил, взял военачальника за руки и заглянул ему в глаза. Его приняли теплые объятия, без всякого гнева или жестокости. Алазариан перестал сопротивляться контакту

и вскоре услышал безмолвный голос Пракстин-Тара.

— Ты тревожишься, — сказал военачальник. — Не надо. Голос был похожим на дуновение ветра, бестелесным. Алазариан сосредоточился, чтобы ответить.

— Я потерпел неудачу, — признался он. — Я напрасно потратил время, приехав сюда.

— Не напрасно! Ты был подарен нам. Мне.

— Нет. Я приехал сюда с одной целью. Я приехал за Шакалом. Но он не хочет меня слушать.

Пользуясь только мыслями, Алазариан поведал военачальнику о том, что Вэнтрану следовало возглавить трийскую армию и повести ее в Арамур, и он том, как на него рассчитывает Бьяджио. При одной мысли о нарском императоре Пракстин-Тар содрогнулся, но не отнял руки и, кивая головой, продолжал слушать бессловесный рассказ.

— Без Кэлака мира не будет. Бьяджио потерпит поражение. Начнется война. Ты понимаешь, Пракстин-Тар?

— Войну Пракстин-Тар понимает, — ответил триец. — Но тебе не нужен Кэлак.

— Нужен. Он должен был возглавить трийскую армию. Он нужен своей стране.

— Ты меня не слушаешь. Тебе не нужен Кэлак. Я пойду с тобой.

— Как? — выпалил Алазариан. — Как ты сказал?

— Я буду твоим мечом! — объявил Пракстин-Тар. — Я возглавлю моих воинов от твоего имени и выиграю для тебя эту битву.

— О нет! Ты не можешь этого сделать. Я не прошу тебя о помощи, Пракстин-Тар.

— Не отказывайся. Я тебе нужен, а ты нужен мне. Я не оставлю тебя, как не оставил бы Тарна, будь он жив. — Лицо Пракстин-Тара было совершенно серьезным. — Ты — дверь в небеса, юноша. Ты — то свидетельство, которое я искал.

— Свидетельство?

— Того, что боги существуют, что Тарн не был случайностью или капризом судьбы. Ты одарен небесами. Тебя надо охранять.

— Пракстин-Тар, я не могу допустить, чтобы ты...

— Ты не можешь мне помешать, — твердо заявил военачальник. — Это решаю я. — Его лицо смягчилось. — Пока ты не появился, я жил без надежды. Тарн показал мне иную жизнь, а потом унес ее. Я старался снова открыть эту дверь, но Лоррис и Прис со мной не разговаривали. А вот с тобой они говорят. Так что тебя надо охранять.

Спорить с военачальником было невозможно. Алазариан ощутил его убежденность: она, словно волна прилива, сметала со своего пути любое сопротивление. Пракстин-Тар посвящал ему самого себя, душу и тело. Для него дело было не в дружбе, не в любви к войне. Это было нечто святое.

— Если ты это сделаешь, то можешь погибнуть, — предостерег его Алазариан. — И твои люди тоже. Мой дед силен, и у него есть союзники. Победить его будет нелегко.

Пракстин— Тар ухмыльнулся.

— Пракстин-Тар не боится нарцев! — хвастливо объявил он. — Мы пойдем в бой, и мы победим. Я сделаю тебя королем твоей страны.

— Нет, я хочу не этого. Я делаю это не для того, чтобы получить трон. Может быть, у меня даже получится спасти моего деда.

Из горла военачальника вырвалось неодобрительное рычание.