Праведник
Шрифт:
— Разумеется, — важно ответил профессор.
— Как можно изнасиловать мертвую женщину?
— Простите, не понял?..
— Ну, в этой вашей лекции все преступники сначала убивают своих жертв, а уж потом, по вашим словам, их… Так вот. Подходит ли к данному случаю слово «изнасиловать»? Ведь женщина мертва и сопротивляться уже не может?
— Опять же не понял вас, — обиженно буркнул профессор, всем своим видом показывая, что не желает далее продолжать разговор.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В ЛЕСУ БЛИЗ ГОРОДА РЯЗАНИ
А сейчас, дорогой читатель,
Итак, господа, Рязанская губерния, лес, асфальтовое шоссе — дорога в ухабах и рытвинах, не подвергавшаяся ремонту, очевидно, еще с прошлого столетия, однако вполне пригодная для передвижения. Небольшой автомобильный фургон в одиночестве довольно быстро движется по трассе, нервно подскакивая на колдобинах. В кабине машины двое. Водитель — очень крупный мужчина в кожаной куртке поверх свитера, в перчатках, человек с полным, целеустремленным, слегка нахмуренным лицом, отличающимся бакенбардами и большими, свисающими вокруг рта усами, человек на первый взгляд вполне интеллигентный и порядочный, если, конечно же, не обращать внимание на выражения, которыми он пользуется каждый раз, когда управляемый им автомобиль подскакивает на неровностях дороги… И пассажир — мужичок очень худой и длинный, на вид болезненный, иностранец, о чем говорит серо-зеленый плащ со множеством карманов и пуговиц, берет с помпончиком, странная довольно-таки для здешних мест острая рыжая бородка, а также хитрые, но очень печальные серые глаза.
Эти двое между собой почти не разговаривают. Водитель неотрывно смотрит на дорогу, постоянно ругая ее вслух, пассажир же все время вертится по сторонам, с интересом глядит то в боковое окно, то в переднее, то в зеркало и лишь изредка задает водителю на довольно чистом русском языке вопросы типа: «Водятся ли в этой чаще медведи?» или «Правда ли, что в России в лесах до сих пор скрываются коммунисты?», на что водитель отвечает очень вежливо и лаконично: «Не знаю, мистер Блейк», «Не слышал, мистер Блейк».
Представлю вам этих двоих. Водителя зовут Владимир, можно просто Володя. Фамилия его Шумкин. Мы уже встречались с ним, дорогой читатель, в нашем повествовании. Володя Шумкин был одним из тех двоих, что помогали чеченцу Тамеркаеву, бандиту, мошеннику и конокраду, выносить из вагона «Золотой подковы» носилки с бедным сироткой-жеребенком. Впрочем, Володя Шумкин фигура хоть и крупная в своих габаритах, но не столь значительная для нас в дальнейшем. А посему, не задерживаясь на нем долго, перейдем в подробному представлению пассажира.
Мистер Джеймс Питер Блейк. Англичанин русского происхождения. Аккредитованный в России журналист одной известной лондонской газеты. Специалист по репортажам с конно-спортивных состязаний и новостям в мире конного бизнеса. Некогда известный жокей, обладатель огромного количества всевозможных призов и медалей. Около тридцати лет назад, когда конный спорт в России находился в полном упадке, имя Джеймса
В общем, все было у мистера Блейка — слава, деньги, роскошные женщины и прочее, был и любимый красавец-конь благородных кровей, который, кстати, словно конь вещего Олега, и сгубил его яркую звезду…
Уже не помню, при каких обстоятельствах, то ли на тренировке, то ли во время забега, Джеймс Питер Блейк на полном скаку упал с лошади и со множеством ушибов и переломов, почти в безнадежном состоянии, под искренний плач и крики несчастных поклонников покинул на носилках ипподром, а вместе с ним и освещенный слепящими лучами славы пьедестал.
Он пролежал в клиниках почти десять лет, перенеся более пятидесяти операций. На лечение ушли почти все его деньги. После относительного выздоровления Джеймс Блейк, болезненный, забытый всеми и никому не нужный, пытался работать комментатором телевизионных репортажей со скачек, однако слабое здоровье (отбитые легкие) не позволило ему долго заниматься этим делом. Он задыхался и кашлял в микрофон, и его уволили. Он написал книгу о себе, потратил на нее целый год. Книга была издана, но продавалась очень плохо и никаких доходов не принесла. Мистеру Блейку ничего не оставалось, как зарабатывать на жизнь жалкими статейками в дешевых журнальчиках и газетах, и он бы до настоящего момента продолжал заниматься этим малопристойным делом, если бы один из давних его знакомых, крупный издатель, сущий маньяк по части лошадей, не взял бы его к себе на хорошую должность с тем условием, что он, Джеймс Питер Блейк, поедет на родину своих предков, в Россию, и попытается провернуть там одно очень сложное дело, о котором вы, уважаемый читатель, узнаете впоследствии.
Тем временем автомобильный фургон свернул с асфальтированного шоссе на грунтовую дорогу, которая вывела вскоре на широкую, свободную от леса площадку, обнесенную глухим забором со ржавыми железными воротами.
«Лесничество …кого округа Рязанской губернии», — гласила полустертая надпись на воротах.
Вокруг было тихо. Казалось, в доме нет ни души.
— Не ждут будто бы, — возмущенно произнес Володя Шумкин и, посигналив несколько раз, заглушил двигатель, намереваясь выйти из машины. — Секундочку, мистер Блейк.
Соскочив на землю, он подошел к воротам и со злобной силой толкнул ладонью одну их половину, которая отворилась, едва не сорвавшись с петель, ушла в крайнее положение, затем с таким же скрипом закрылась обратно.
— Ух, твою матерь! — выругался Володя Шумкин, уже не так сильно обеими руками толкнул створки ворот, которые разъехались и на этот раз остались открытыми. Володя вернулся к машине, снова включил зажигание и въехал во двор.
В ту же секунду из двери большого бревенчатого сруба, что был за забором, во двор, подталкивая друг друга, вывалили люди — с дюжину не старых еще мужиков.