Праведник
Шрифт:
— Да. Москва всегда была небезопасным городом. Тебе бы, солнышко, наверное, лучше поехать домой.
— Уеду, уеду, дружок мой, — обиделась жена писателя. — Мне тут больше делать нечего.
— Если хочешь, оставайся. Ничего такого я не имел в виду. С тобой мне будет гораздо лучше. Да, Вадим, ты говорил про какой-то сюрприз?
— Ах да! Я решил сделать вам маленький подарок. Знаете, где вы будете жить во время своего пребывания в Москве?
— Не знаю. Может быть, в Мавзолее Ленина?
— Я рад, что ты не утратил юмора. Ни за что не догадаешься. Жаль, что нет времени тебя помучить. Алексей, в твоем полном распоряжении наша старая квартира в доме на улице Гиляровского.
— Подожди, какая квартира?
— Ты
— Мы познакомились с тобой в этой квартире, — напомнила Виктория Сергеевна.
— Ах, ну да! — воскликнул писатель, делая вид, что он отлично все вспомнил, хотя по лицу его было видно, что воспоминания пока весьма смутны.
— Ну ты даешь, господин писатель! — удивился и даже расстроился Прыгунов. — Забыть такое! Впрочем, у тебя всегда была никудышная память.
— Половину жизни он проводит в своих романах, — сказала госпожа Борина, — и теперь сам уже точно не помнит, что он выдумал, а что происходило на самом деле.
— Нет, нет! Ничего подобного! — живо запростестовал Алексей Борисович. — Я все очень хорошо вспомнил. Эта та самая квартира, в которой двадцать с лишним лет назад мы жили с Гришей Сокольским, а ты и Прошин постоянно приходили к нам в гости. Вот это действительно сюрприз!
— Около года назад я купил этот особняк. Теперь это будет гостиница. Я сделал капитальный ремонт — привел здание в божеский вид. Отделка еще не завершена, но ты можешь смело въезжать. Квартиру закончили в первую очередь.
— Спасибо, Вадим.
— Из спасиба шубы не сошьешь. Ты в гости приглашай.
— В любое время дня и ночи!
— Ладно, наведаюсь. Ну все, друзья мои. Я побежал. Дела, господа, дела.
Цеременно распрощавшись, статский советник удалился, оставив супругов Бориных наедине.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЛЕКЦИЯ ПРОФЕССОРА КРЫЛОВА
Проведав старого друга, господин Прыгунов немедленно отправился в Кремль, дабы присутствовать на экстренном специальном заседании, назначенном генерал-губернатором Савельевым по поводу все того же злополучного преступника.
— Я прошу прощения, господа, — тихо извинился опоздавший Вадим Никитович, прокрадываясь на свое место в просторном зале, где заседание уже началось. — Особо важные дела вынудили меня задержаться.
Присутствующих было довольно много. Здесь сидели ученые, военные и полицейские, мещане и дворяне, крупные дельцы, политики, представители церкви — люди разных сословий и профессий, наиболее представительными из которых были уже знакомый нам генерал Фигорин, его заместитель полковник Саблин, настоятель Елоховского храма архимандрит Дмитрий, некий купец Пирогов, владелец чуть ли не трети магазинов Москвы, а так же госпожа Борзыкина, чрезмерно полная и обрюзгшая женщина лет сорока пяти, с вечно недовольным лицом в огромных роговых очках — лидер одной влиятельной в городе феминистской организации с банальным названием «Женкомитет».
— Уважаемые господа, — начал председательствующий Дмитрий Васильевич, сделав паузу, чтобы привлечь к себе внимание собравшихся. — Я пригласил вас сюда для того, чтобы посоветоваться по поводу сложившейся в городе криминогенной обстановки. Ситуация всем вам хорошо известна. Я могу уверить вас, что городские власти делают все возможное, чтобы остановить цепь кровавых преступлений, но, увы, враг хитер и коварен, и результаты всей нашей работы пока остаются плачевными. А посему я хотел бы выслушать мнение каждого из вас. И начнем мы с представителей нашей науки. Сейчас перед вами выступит известный специалист по данным вопросам профессор Евгений Александрович Крылов. Господин Крылов является в настоящий момент руководителем специально созданного нами центра по изучению насильственных преступлений.
— Да, ваше превосходительство, готов, — отозвался из зала маленький лысый человек.
— Начинайте. Можете говорить с места.
— Благодарю вас, ваше превосходительство. — Профессор встал, покрутил головой, как бы в поисках кафедры, надел очки с очень толстыми стеклами, вынул из черной кожаной папки несколько листов бумаги, суетливо разложил их в руках по порядку и начал читать: — Ваше превосходительство, господин генерал-губернатор! Уважаемые дамы и господа! В мировой практике зарегистрированы десятки тысяч случаев преступлений, подобных тем, что происходят сейчас в нашем городе. Бесконечные стрессовые ситуации, ломка привычного жизненного уклада, разного рода конфликты пагубно отражаются на людях, чья психика находится в неустойчивом состоянии. В глубинах подсознания некоторых из них происходят изменения. Оставаясь внешне такими же, какими были прежде, они втайне начинают совершать страшные, кровавые преступления. Это одна из версий. И хотя доля подобных преступлений в общей картине тяжких крайне незначительна, резонанс от них бывает огромен! Как мы уже убедились, один такой маньяк способен навести панику на сотни тысяч и миллионы людей и даже парализовать жизнь большого города!
— И помогает панике то, что преступника не могут изловить в течение долгих месяцев! — своим неприятным дискантом вставила госпожа Борзыкина.
— Совершенно верно, — спокойно согласился профессор. — И полагаю, вот почему. У полиции интерес в таком случае вызывают, как правило, ранее судимые, бродяги, наркоманы, алкоголики и тому подобное. Ищут в основном среди них. Но!.. Наши исследования показали, что среди маньяков гораздо больше людей с весьма высоким уровнем интеллекта: служащих, врачей, студентов… Вот несколько примеров. Симаков Андрей Данилович. Мой коллега — профессор университета. Отец двух дочерей. За короткий срок убил девятнадцать девушек и женщин. Жертв подкарауливал в городском парке. Набрасывался из засады, душил, насиловал уже мертвых… Виктор Сергеевич Пронькин. Управляющий филиалом банка. В течение года заманивал женщин к себе на квартиру, убивал, насиловал, расчленял тело на мелкие кусочки, отдельные части варил и съедал. Съедал сам и кормил собаку. Его жена и мать пособничали ему в этом. Задержан Пронькин был только после того, как сварил и съел мать с женой и даже собаку! — Последний пример Евгений Александрович описал с такой экспрессией, что в зале некоторых, особенно женщин, передернуло, у других же вызвало невольную улыбку, а Вадим Никитович даже закусил губу, сдерживая смех.
— Ну и гадости же вы говорите! — сказала госпожа Борзыкина.
— Что поделаешь, — продолжал профессор. — Такова жизнь. Это достоверный случай. И таких примеров немало. Наша группа, господа, изучила около тысячи подобных случаев, и мы разработали целую экспертную систему, что отныне позволит значительно сузить область поисков, ориентируясь на определенный тип личности. В основе системы пять групп преступников с постоянно криминально значимыми признаками. Первые — это люди с болезненными расстройствами: шизофреники, дебилы и прочие. На них приходится около десяти процентов преступлений. Остальные девяносто процентов примерно поровну распределяются между четырьмя другими группами. Наибольший интерес для нас представляют люди с отклонениями в половой сфере. Здесь и фетишисты — те, что крадут с места преступления предметы женского туалета, визорейдисты, прошу прощения за сложное иностранное слово, — любители подглядывать, эксгибиционисты, — обнажающие при людях свои половые органы, педофилы — нападающие на детей, геронтофилы — испытывающие влечение к пожилым людям, зоофилы и так далее. Наукой выявлено всего около трехсот видов таких отклонений. Еще несколько примеров…