Правда
Шрифт:
Так продолжалось достаточно долго, а потом началось восхождение Короля на трон: через конский навоз, продаваемый ведрами (на каждом из которых был указан точный источник), к тряпкам и костям, металлолому, бытовому мусору и знаменитым бачкам. Восхождение к поистине золотому будущему. Это было похоже на историю цивилизации, но только увиденную с самого дна.
— А ты состоишь в какой-нибудь Гильдии, господин Король? — спросил Вильям, когда тот замолчал, чтобы перевести дыхание.
Сигара перекочевала
— Проклятые Гильдии, — пробормотал Гарри. — Меня пытались записать в Гильдию Нищих! Меня! Человека, который ни разу в жизни не попрошайничал! Какое нахальство! Но я их всех послал куда подальше. Связываться еще с этими Гильдиями… Я хорошо плачу своим ребятам и могу на них положиться.
— Именно Гильдии пытаются нас разорить, господин Король. Ты это знаешь. Насколько я понимаю, ты предпочитаешь знать буквально все. И если ты не продашь нам бумагу, мы проиграем.
— Но как я могу нарушить уже заключенный контракт? — буркнул Гарри Король.
— Это мой тошерун, господин Король, — сказал Вильям. — И сейчас его пытаются отобрать пацаны постарше.
Гарри помолчал, потом тяжело встал из-за стола и подошел к огромному окну.
— Парни, гляньте-ка вон туда, — позвал он.
Часть двора занимало огромное колесо, управляла которым пара големов. Колесо приводило в действие скрипучий бесконечный транспортер, тянущийся вдоль всего двора. На одном конце транспортера тролли широкими лопатами грузили мусор из кучи, которая пополнялась непрерывно подъезжающими телегами.
Вдоль транспортера стояли големы, тролли и даже люди. Они внимательно рассматривали в мерцающем свете факелов движущийся перед ними мусор. Периодически один из рабочих что-то выхватывал и бросал в стоящие за спинами бачки.
— Рыбьи головы, кости, тряпье, бумага… У меня пока двадцать семь бачков, включая один для золота и серебра. Вы удивитесь, что люди иногда выбрасывают по ошибке. «Ложка-ложечка, звени, нам колечко подмани…» — частенько напевал я своим дочерям, когда они были маленькими. Твой листок с новостями попадает в бачок номер шесть для низкосортных бумажных отходов. Большую их часть я продаю Бобу Холтли, который занимает пятый и седьмой склады.
— А что он с ними делает? — спросил Вильям, отмечая про себя характеристику «низкосортные».
— Массу для туалетной бумаги, — ответил Гарри. — Жена от нее просто в восторге. Наверное, уже пора убирать посредника… — Он вздохнул, не замечая резкого перепада в самоуважении Вильяма. — Знаешь, иногда я стою здесь по вечерам, слушаю, как грохочет транспортер, смотрю, как отражается заходящее солнце на стенках баков-отстойников, и слезы наворачиваются
— Честно говоря, сэр, со мной сейчас происходит то же самое, — признался Вильям.
— Послушай меня, парень… Когда тот пацан отобрал у меня мой первый тошерун, я ж не стал никому жаловаться. Я знал, что у меня есть способности. Я просто не сдался и нашел другой. А на свое восьмилетие я сделал себе подарок: нанял пару троллей, чтобы они отыскали моего обидчика и выбили из него всю дурь. Ты знаешь об этом?
— Нет, господин Король.
Гарри Король долго-долго смотрел на Вильяма сквозь сигарный дым. Вильям чувствовал себя так, словно его переворачивают и разглядывают, как нечто найденное в мусоре.
— Моя младшенькая, Гермиона, выходит замуж и конце следующей недели, — сообщил Гарри. — Крутой будет праздник. В храме Оффлера. Хоры и все такое. Я пригласил всех главных шишек. Эффи настояла. Не придут, конечно. Только не к Гарри-Моче.
— «Правда» могла бы присутствовать, — заметил Вильям. — И сделать цветные картинки. Но уже завтра нас не станет.
— Цветные, говоришь? Наняли кого-то раскрашивать?
— Нет. У нас… особый метод, — сказал Вильям, безнадежно надеясь, что Отто говорил правду.
Он уже не цеплялся за тонюсенькую веточку, а стремительно летел вниз с дерева.
— Интересно было бы глянуть… — пробормотал Гарри.
Взял сигару двумя пальцами, внимательно осмотрел тлеющий конец и снова сунул сигару в зубы. Затем сквозь клубы дыма воззрился на Вильяма.
Вильям почувствовал себя крайне неуютно. Так чувствует себя образованный человек, понимая, что совсем необразованный человек, который в данный момент его рассматривает, на самом деле в три раза хитрее и умнее его.
— Господин Король, нам действительно нужна эта бумага, — сказал он, чтобы как-то нарушить напряженную тишину.
— А в тебе что-то есть, господин де Словв, — сказал Король. — Я покупаю и продаю чинуш, когда мне заблагорассудится, но ты не кажешься мне обычным чинушей. Ты кажешься мне человеком, который готов перелопатить тонну дерьма, чтобы найти один-единственный фартинг. И я никак не могу понять, почему мне так кажется.
— Послушай, господин Король, продай нам немного бумаги по старой цене, — взмолился Вильям.
— Не могу. Я ж сказал. Сделка есть сделка. Граверы мне заплатили, — отрезал Гарри.
Вильям открыл было рот, но Хорошагора схватил его за руку. Король явно размышлял о чем-то и хотел сам принять решение.
Гарри снова подошел к окну, долго и задумчиво смотрел на испускающие пар кучи мусора во дворе. А потом…
— О, вы только посмотрите! — воскликнул он и даже отошел на шаг от окна, словно чему-то крайне удивившись. — Видите телегу вон у тех ворот?
Они видели телегу.