Права мутанта
Шрифт:
Но тут на тебя начинает сбоку идти дружочек твой Каспар Вирхоф, и на губах у дружочка улыбочка, но глаза его холодны-холодны. И протягивает Каспар ладонь, словно собирается здороваться, но не собирается он здороваться, а сам, не будь дураком, пушку твою ловит за дуло. От греха, говорит, подальше.
Нет, парень, не подальше. А ближе, ещё ближе! Я что, не помню, что и ты был соучастником? А кто истолок Фабиану Шлику всю харю кулаками, чтобы тот вернулся в барак и что-нибудь там отрезал?.. Никто? Да я же сам там был и всё-всё собственными
Короче, Каспар, ты попал, хирург тебя разэтак через заборы. Бабах! Ещё бабах! И контрольный - внутрь бронежилета. Бабах! Кстати, а глушитель-то где? Забыл навернуть - с кем не бывает. Извини, Каспар, тебя грохнули непрофессионально. Нашумели на весь дом. То-то сейчас мутантов набежит, а с ними как раз и Пердун явится.
Да вот и он - лёгок на помине, скотина каннибальская.
– Ну, привет, Пердун!
Ах да, он сейчас в линялой своей балаклаве. Как я запамятовал: его же в маске не принято узнавать!
– Эй, говнюк в маске, не видал ли ты Пердуна?
Молчит, а глаза-то злобные искры мечут. А погоди метать: вспомни, не ты ли братскую ногу на ужин заказывал. А потом ныл: "Не могу доесть ногу, помогите!". Не ты ли пытался накормить ногой Зорана его собственного брата? Нет, не ты? Врут твои наглые глаза.
Бабах! Бабах! И больше не врут.
Горана Бегича учил стрелять кто? Зоран Бегич. И он его научил стрелять как? Очень метко. Получай, мутант, в глазницы! Не ту ножку ты накануне обгладывал, ох не ту.
Ну что, темно? Потушен свет? Так то-то же! Думал, харя мутантская, что тебя из револьвера сильно не повредишь. Но про бельма-то забыл!
Тут со всех сторон набегают мутанты в балаклавах. Одни - в чёрных, другие - в красных. Которые в красных - просто петухи какие-то с гребешками. Те и другие ловят Бегича за локти, вышибают из пальцев револьвер, заламывают руки за спину, лицом впечатывают в подоконник. И второй, и третий раз, с истинно мутантским наслаждением.
Пока мутанты развлекаются, Горан смотрит в окно и - на тебе! Кого он видит во дворе? Ясное дело, капитана Багрова. И довольно далеко. Тот воспользовался заварушкой, которую Бегич устроил, да и хромает себе, даже не озираясь, к частоколу. А на воротах как раз никого! Все мутанты собрались под Председательским домом, чтобы хорошенько отдубасить дерзкого словенца.
Прощай, капитан, не хромай, не кашляй! Не поминай лихом пассажиров твоего БТРа.
Зоран и Горан сидели на броне. Зоран и Горан упали во сне.
– Горан идёт вразнос. И не вопрос!
Кто это говорит? Ах да, это я сам говорю. Только зачем я такое о себе говорю, это вопрос отдельный. Нет, неправда, Горан не пойдёт. Ни в разнос, ни на стол, ни на блюдо. Горан ведь - человек. И не важно, что намедни за ужином он уписывал за обе щеки ногу родного брата. И обе щеки перемазал кровавой подливой.
Пердун воет и сокрушается по потере, он зажимает ладонью дыры на месте глаз, между пальцев
– Сварить негодяя Бегича!
– слепой каннибал скрежещет крепкими зубами. Бегич тоже что-то заслужил, это понятно и неизбежно.
Но кому-то понятно вовсе иное.
– Этого Бегича - не надо варить!
– улыбается предводитель стражников в красных балаклавах.
– Этот нужен нам. Сварите-ка лучше, друг Пердун, его родного братца. Тоже Бегич - и точно такой же, разве только на одну ногу короче. Да что я говорю: вы же сами его ногу и пробовали. Вкусно?
12. Братислав Хомак, антрополог
Поход в Лесную Елань с Веселином Пайайотовым выдался последним. Уже на следующее утро Братиславу сделалось не до разысканий в области песенного фольклора мутантов. То есть, сначала-то Хомак собирался идти. Нацепил поверх бронежилета ветровку (вышитая Дырой камуфляжная куртка уже дня три, как запропастилась), взял сумку с блокнотами для записи фольклорных образцов, отпер дверь своей комнаты... И столкнулся нос к носу с паном профессором.
Щепаньски пришёл не один. За ним стояло четверо мутантов в красных балаклавах. Личная гвардия Дыры.
Не дожидаясь приглашения, начальник экспедиции и сопровождающие вошли в комнату Братислава. Хомак посторонился, бормоча:
– Если вы всё ещё по поводу Панайотова, то не могу ничего добавить. С вечера я его не видел...
– Панайотов действительно скрылся, - строго поглядел на него пан Кшиштоф, - и его найдут и водворят, куда надо. Но мы сейчас пришли не за тем, - профессор сглотнул.
– Дыра... Мы пришли по поводу пани Дыры.
– Вы пришли звать меня к Дыре?
– Хомак задохнулся от возмущения.
– Так просто, со стражниками - к ней? Нет, пан Кшиштоф, воля ваша, но я не пойду. У меня нет с пани никаких дел. Совсем никаких.
– Да брось, - устало, с некоторым надрывом проговорил Щепаньски, - никто не говорит о свидании. Всё в прошлом.
– Не было, - пытался упорствовать Хомак, - ничего не было!
Пан Щепаньски вяло, с кислым выражением отмахнулся от его слов:
– Было - не было, теперь-то какая разница. Сейчас же идём к пани Дыре! Возражения не принимаю. Сумку можно с собой не брать.
Братислав пожал плечами и вместе с паном Кшиштофом и маскированными мутантами вышел в коридор Председательского дома. Хомак запер за собой дверь комнаты и все шестеро двинулись в сторону покоев пани Дыры.
По пути Братислав решился спросить у Щепаньски:
– Простите моё любопытство, но Панайотова - его за что ищут? Он в чём-то провинился?
– Панайотов? Нет!
– рассмеялся пан.
– Просто мы ему не доверяем. Ему, а также Милорадовичу, Чечичу, Костичу, - при последней фамилии пан Щепаньски скрипнул зубами, - стоило бы до конца нашей экспедиции посидеть взаперти. На всякий случай.