Права мутанта
Шрифт:
– Стесняюсь спросить, что за случай вы имеете в виду?
– Ожидаются важные события, - ответил пан Кшиштоф уклончиво, - и лишние глаза некстати.
Что ж, понятно. Болгарин, сербы и македонец - южные славяне, народы заведомо ненадёжные. Их и в экспедицию-то включили в основном для отвода глаз. Но в главные - разведывательные - задачи экспедиции никто их посвящать не собирался. Вот и третьего дня на пир у Дыры их не пригласили, а там ведь много секретов звучало.
Но вот пришли. У дверей стоял чем-то безмерно расстроенный мутант Глиста. Ни слова ни говоря, он посторонился. Нет, чтобы завести своё привычное "доложу
Войдя в покои Дыры, Хомак не сразу догадался, где же госпожа. Только голос из угла: "Привели?" - заставил его повернуть голову.
Пани Дыра возлежала на расстеленной в уголке медвежьей шкуре. Под ней - и на шкуре, и рядом, на дощатом полу - расползалось широкое кровавое пятно. Судя по всему, мерзкая бабища была обнажена, прикрывал её - единственный предмет одежды: камуфляжная куртка с вышивкой по вороту. Скажем так, очень знакомая Хомаку камуфляжная куртка.
Дыра попыталась отворить глубоко запавшие глаза. Не получилось. Тогда она с горестным стоном покрепче запахнулась в куртку. Лужа крови на полу от этого движения немного раздалась вширь.
– Кто её так?
– вполголоса произнёс Братислав.
– Будто сам не знаешь, - ожесточённо скрипнул зубами Щепаньски.
– Я - правда, ничего не помню...
– слабый лепет вместо решительных возражений, но что делать, если память не возвращается.
Значит, Дыра здесь лежит с того самого пира? А Хомак ещё удивлялся, отчего она его больше не ищет. Надеялся, что разочаровал глупую бабу.
Дыра с усилием распахнула глаза. Её взгляд сфокусировался на Братиславе и внезапно потеплел, на устах пробежала нежная улыбка.
– Это было... незабываемо!
– прочувствованно выдохнула Дыра.
– Что незабываемо?
– на ум приходили только глупые вопросы, но Хомаку хотелось конкретики. Что, что именно он сделал?
– Всё, что было, - Дыра ещё сильнее расплылась в улыбке, - но как же это было больно!
– тут же пожаловалась она. Что за разговор загадками?
– Она умирает, - заметил Хомак, - кажется, потеряла слишком много крови. Вот и болтает что-то не в себе...
– Хоть теперь не паясничай!
– сурово оборвал его пан Кшиштоф.
– Нет, пусть говорит, - слабым неверным голосом произнесла Дыра, - мне приятно слышать, как любимый обо мне заботится...
– её бескровные пальцы прошлись по вышитому воротнику куртки, ласково погладили обрывки недопоротого имени Хомака: "CHOMA BRUT".
– Указывает на имя своего убийцы, - на сей раз пан Щепаньски обратился к стражникам в красных балаклавах. Те понятливо закивали.
– Это какое-то недоразумение. Я не мог...
– промолвил Братислав, чувствуя, насколько словам его недостаёт уверенности.
– Я не в претензии, милый!
– проворковала Дыра и тут же конвульсивно дёрнулась, после чего затихла, неудобно вывернув шею.
– Околела, - подметил кто-то из мутантов.
Глава 9. И цепи порвались. И звери сорвались
1. Юрий
Чтобы уйти живым из мутантского посёлка, вооружиться до зубов, в общем-то, недостаточно. Капитану ли Багрову этого не понимать? Мутанты живучие, и если их много, то они тебя окружат в два счёта, пока ты сосредоточишься на расстреле одного-двоих. А уж если ноги твои неодинаково хорошо ходят - и вовсе пиши пропало. Мутанты и без этой дополнительной форы были бы быстрее тебя.
Потому лучший способ избавиться от навязчивого мутантского гостеприимства - чем-то "хозяев" отвлечь. Ну, или дождаться, когда они отвлекутся сами. Второе предпочтительнее, так как малоподвижный капитан вовсе не уверен, точно ли его попытка отвлечения не привлечёт излишнего внимания - а он ведь не успеет далеко уйти. Достичь обратного эффекта - такое в его жизни иной раз случалось. Не повторить бы. В последний раз, самый неудачный.
Не самым лучшим стартом стало уже то, что Багров пришёл в мутантское село далеко не своими ногами. Он даже приблизительно не смог бы сказать, как он это сделал. Тем более - вычислить траекторию. А ведь обратный путь предстоит - через болото. То есть, наверное, весьма небезопасный путь. Дальше начнётся берёзовый лес, но до него ещё надо добраться, иначе даже и не начнётся.
Хорошо, есть хоть определённость цели. С направлением-то сложности, но цель ясна: поскорее рвать когти из этого гиблого места, где уже нашлись желающие тебя съесть, а из противников этого желания остался один ты. Тут уж без вариантов.
И что-то капитан Багров уже сделал. Да, "больницу" он успешно покинул, не стал дожидаться, когда к ней приставят охрану. Но лучше по порядку.
Собственно, выйти ему пришлось вскоре после инцидента с Фабианом Шликом - санитаром, которого пришлось припугнуть. Глупо было бы не заинтересоваться, что же будет дальше. Вот и капитан, даром что с великим трудом двигался, за Фабианом проследил.
Стоило санитару выскочить в больничные ворота, как Багров приковылял к щелевидному окошку одной из палат. Оно выходило как раз в нужную сторону, чтобы заметить отправителей Шлика: врач по имени Каспар Вирхоф и с ним - Горан Бегич. Если Бегич - тот Фабианом почти не занимался, то Вирхоф с ходу дал волю рукам, а уж это - знак серьёзной напряжённости конфликта.
В результате нещадно избитый Шлик снова кинулся в больничный барак. Тут уж капитан затаился на полу в уголке палаты, дверь же взял на мушку, подозревая: санитара надоумили-таки довести до конца задуманное. А задумана - какая-то подлость, направленная против Багрова лично. Чтобы, значит, склонить к "сотрудничеству".
Вышло иначе. Фабиан Шлик искать русского капитана не стал. Зато - наверняка без согласования с Гораном - он направился в палату, где лежал его брат-близнец. Зачем, Багров на тот момент и выяснять-то не стал. Как-то даже не подумал, что Зоран Бегич, имея вполне здорового брата, может нуждаться в его защите.
Когда же капитан, заслышав, что Фабиан выходит, выглянул в прежнее окно и увидел ампутированную ногу словенца, защищать несчастного стало несколько поздно. Любопытно, что и Горан Бегич добытую Шликом ногу его брата воспринял без выраженного недовольства: чего-то, должно, недопонял, поскольку взял эту конечность под мышку и безмятежно куда-то понёс.