Права мутанта
Шрифт:
– А слона-то я и не заметил.
Вместо того, чтобы тянуть, да выжидать, в больничные ворота почти вбежали. В вестибюле тоже не встретилось никого из русских военных. А чем дальше в коридор, тем неспокойнее.
Рябинович пинком распахнул дверь в операционную. Пусто. Серый евроаппарат по обеззараживанию крови всё ещё стоит под окном, но из людей к нему никто не подсоединён. Ни Багров, ни Бегич.
– Или все выздоровели, или всё намного хуже, - пробормотал Хрусталёв, - но второе "или" -
Что тут ответишь? О чём говорит опустевшая больница в мутантском краю? Вряд ли о светлом празднике выздоровления.
Тут отворилась дверь одной из палат, и в коридор вышел санитар Фабиан Шлик.
– Фабиан, привет! Где наши? Где капитан Сергеев?
– изрядно запыхавшись, выпалил Хрусталёв.
– Так... они ушли, - промямлил Шлик, - не знаю, куда. Здесь остались только мы трое...
– А где раненые? Зоран Бегич, капитан Багров?
– Всех ваши забрали, - более уверенным тоном сказал Шлик, но глаза забегали.
– А вы что, принесли больного?
– Как видишь, - Хрусталёв кивнул на застывшее тело Костича, ноги которого держал на плече, - кажется, столбняк.
– Так несите скорей в операционную! Я пойду позову Каспара и Дитриха, - засуетился Фабиан.
Вместо чтобы вернуться к операционной, куда только что заглядывали, Хрусталёв дёрнулся в сторону выхода из больницы, но поздно - в вестибюль уже входила плотная группа мутантов. Между прочим, с автоматами.
– Не пробьёмся, - одними губами произнёс Рябинович, оценив ситуацию, - отступаем вглубь здания...
Славомира Костича не стали заносить в операционную, положили прямо на пол в коридоре, сами отбежали едва ли не в панике. Рябинович втянул Хрусталёва в пустой кабинет главврача и стал медленно, не дыша, закрывать за собой приоткрытую дверь. Может, не разберутся, куда мы юркнули? Вроде, отвлеклись на оставленное тело. Прости Господи, что не успели беднягу пристрелить.
В сужающуюся щель Рябинович прекрасно видел своих недалёких преследователей и убеждался: их помыслы приковал к себе Костич. Мутанты, собиравшиеся в вестибюле, глядели на тело учёного с гастрономическим вожделением и медленно к нему приближались, покуда кто-то из них не проронил:
– Поглядите, в него же вселился дух берёзового леса!
После таких слов толпа мутантов от Костича даже отшатнулась. И слава Богу: вовсе некрасиво было так его оставлять! С другой стороны - выжить бы теперь хоть кому-то!
– Да, это дух берёзового леса! Посмотри-ка на лицо: всё уже одеревенело, скоро нарастёт береста, - разорялся среди мутантов некто самый наблюдательный.
– Точно! Эти двое! Они же нам специально его подкинули!
– раздались крики гнева.
– Искать диверсантов!
Конечно. Если мутанты отравятся человечиной, виноваты только мы.
–
– грустно шепнул Хрусталёв.
– Спустись, погляди, что там теперь в подземелье, - предложил Рябинович, - а я буду гостей встречать. Боюсь, вот-вот постучатся.
– Думаешь, там появился выход?
– сыронизировал Колян.
– Не думаю, но мало ли...Лучше знать больше, чем поменьше.
– Как скажешь, - Хрусталёв исчез за железным шкафом.
Вернулся хлопец довольно быстро. Мутанты пока не подоспели.
– Ну, какие там новости?
– В "Библиотеке" новая голова появилась. Подписано "Сопля", представляешь? Верно, и правда Сопля. То-то его в Елани не могли сыскать.
Что ж, если Пердун спокойно пополняет коллекцию, значит наших тут нет давненько, печально прикинул Рябинович. А вслух сказал:
– Да не размазывай сопли, парень! Что там ещё?
– Ещё там близ решётки кто-то чудовище порешил, - добавил Колян.
– Верно, наши - рядом куча стреляных гильз и пустые рожки остались.
– Расстреляли из-за решётки?
– Ага - размазали по-чёрному, пока гадина прутья сгибала. Прорвалась бы - наделала шороху, но её так уделали ...
– А как сама решётка? Пролезть-то теперь можно?
– Кажется, нет, - замялся Хрусталёв, - щель там совсем маленькая.
Но не прошло и четверти часа, как оба запросто преодолели "совсем маленькую" брешь в решётке, на ходу отстреливаясь из калашей от наседающей мутантской кодлы.
2. Юрий Михайлович Багров, капитан войск МЧС
Немцы из "Хирургов через заборы" оказались не самыми утончёнными вербовщиками. Действовали с немецкой добросовестной прямолинейностью, вот капитан Багров их и раскусил. И попросил далее не стараться. Так и сказал, имея в виду, правда, не медицину.
Но герр Дитрих и герр Каспар обиделись - и прекратили стараться решительно во всём. С тех пор к капитану наведывался лишь санитар Фабиан, да и тот, наверное, тайком от начальства. И процедуры с серым евролэбовским аппаратом в одночасье прекратились.
Знал бы Багров заранее - сумел бы облечь высказывание в более обтекаемые формы. Вот только заранее с ним было не знание будущего, а прекраснодушные представления о немцах как о романтических героях, повёрнутых на ответственности, как об аккуратных тружениках, ценящих превыше барышей свой профессиональный долг, и много такой ахинеи.
Где-то он о немцах подобное читал. Да и не только. Много раз он сводил и личное знакомство с носителями германского духа - через их литературу, музыку, философию. И по-прежнему готов подтвердить мнение о немцах, как о людях ответственных. Но теперь - с оговоркой.