Права мутанта
Шрифт:
– Это болото возникло на месте бомбардировок, - сказал кому-то из своих капитан Сергеев, - ещё в Первую ядерную.
Сопля повёл экспедицию вниз по скользкому крутому склону. Горан удержал равновесие, но пару раз чудом не шлёпнулся. Другим повезло меньше. Оба профессора из Белграда так и закувыркались, пана Щепаньски с трудом подстраховали пражские антропологи все вчетвером.
Когда спустились, Горан с угрызением осознал, что во время спуска даже не повернулся к брату - а тот ведь мог улететь из носилок. Хрусталёв и Гаевский оказались на высоте, не уронили ни
Потом Горану припомнилось: он же не оборачивался к раненному брату ещё с момента ложной тревоги, причинённой последним кабаном. Так переволновался за собственную шкуру, что и думать забыл. Стыдобище!
Сопля торопил учёных отправляться в болотную часть пути. Они предложили устроить короткий привал перед отбытием - но проводник эту идею решительно отмёл. Даже не дал отдышаться после спуска, повёл к тропе, отмеченной двумя пирамидальными камнями. Собственно тропу скрывала мутная болотная вода. Проводник с ходу погрузился в неё по колено, идущий следом Вацлав Клавичек шлёпнулся, вздымая тучу брызг.
– А что, нельзя пройти по сухому?
– негодуя, спросил пан Щепаньски.
– Березань находится на острове посреди болота, - пояснил Сопля.
Держись, Зоран! Упрятали же твою операционную! Горан теперь брёл рядом с носилками и старался не думать, что случится, если Гаевский с Хрусталёвым вместе поскользнутся на середине болота, где грязи по пояс. Но ведь ясно: раненый уйдёт под воду. Рана от соприкосновения с болотной грязью мигом нагноится, к тому же Зоран под водой наверняка захлебнётся и больше не сможет дышать.
Вся болотная часть пути осталась в памяти Горана нескончаемо-однообразным процессом сопровождения носилок в ледяной мутной воде, доходящей до пояса. И никаких иных впечатлений.
Где-то видели пучок лаокооновых червей-мутантов и рядом гигантскую болотную змеючину - Горан в ту сторону даже не повернулся. Он старался быть с братом на малом болотном отрезке его жизненного пути, которому - возможно - суждено стать завершающим.
11. Ратко Милорадович, профессор этнолингвистики
Болото осталось позади, под ноги легла твёрдая почва, густо поросшая сизой мутант-травой, утыканная неприветливым прибрежным кустарником, а кое-где - усеянная широкими базальтовыми глыбами. Что за жуткие взрывы вынесли на поверхность этакие монолиты?
Кстати, далеко впереди, за каменным хаосом и берёзовым редколесьем замаячили вечерние огни селения. Березань? Видать, она.
Выйдя из ледяной воды, люди первым долгом поспешили переобуться и переодеться в сухое. Проводник больше никого не торопил: болото ведь преодолено. А всё-таки даже университетские профессора переодевались почти с армейской скоростью. И подходили к Сопле, всем видом выражая готовность к последнему рывку - до самой Березани.
– Теперь друзьям учёным нужен привал!
– громко крикнул Сопля, заодно привлекая внимание и военных, идущих следом.
– На этих больших камнях можно хорошо посидеть и отдохнуть.
Если спросить мнения у мудрого Ратко, то сказанное - несколько
Оказалось - даже начальник экспедиции не вполне в курсе вопроса.
– Зачем снова привал, когда здесь уже рукой подать?
– капризно воспротивился пан Щепаньски.
– Веди-ка дальше, друг!
– Сопля не может сразу привести всех!
– ответил проводник с неожиданной категоричностью.
– Сопля боится Пердуна, Сопля боится Прыща. Сопля должен сначала предупредить.
Начальник экспедиции досадливо отмахнулся:
– Сопля зря боится Пердуна и Прыща, если они оба боятся Дыры.
– Сопля не зря боится! Пердун и Прыщ сначала съедят Соплю, а потом испугаются Дыру. Пердун говорит, в Березань нельзя людям, Прыщ говорит, в Березань нельзя солдатам. И солдатам в Березань никак нельзя, даже если людям можно, - мутант говорил далее, а пан Щепаньски лишь насупливался, да кусал губу. Легко понять: на родной территории проводник приободрился и пытается теперь "отыграть назад" неудобные для себя уступки, на которые ранее пошёл под давлением пана. И как его теперь заставишь?
– Людям ещё можно, а солдатам никак нельзя?
– переспросил Йозеф Грдличка.
– Сопля так сказал, - закивал проводник.
– Но в Березани операционная, куда людям и солдатам надо доставить раненых. Мы за этим сюда и шли.
– Это всё равно, - Сопля наглел на глазах.
– Что?!!
– такого громкого голоса и жёсткого тона от капитана Сергеева доселе не слышали. Даже Сопля содрогнулся.
А ведь Сергеев - образованный человек, историк, да ещё - казалось, дипломат по призванию. Но не постеснялся. Общение с мутантом потребовало суровости - так вот она! И ведь ни нотой не сфальшивил. Рявкнуть - дело нехитрое, но правильно рявкнуть - целое искусство.
Оценили и солдаты. Милорадович заметил, как Мамедов тронул за плечо Хрусталёва, а тот в ответ поднял большой палец. Круто, мол.
– Видишь ли ты, друг Сопля, эту штуку?
– Сергеев указал на длинное ружьё с оптическим прицелом, которое сам и нёс ещё от лагеря.
– Сопля видит, - сглотнул мутант, - это снайперская винтовка.
– Верно. А в ней - этого не видно, но ты мне поверь - патроны с разрывными пулями. Они заготовлены специально для такого случая.
– Сопля не понял...
– заморгал мутант.
– Но Сопле интересно!
– Объясню!
– хищно улыбнулся Сергеев.
– Мой человек сейчас последует за тобой. Он проследит за твоими действиями в Березани. И всадит интересную пулю тебе прямо в пузо, если решит, что ты подозрительно себя ведёшь. То есть - плохо убеждаешь Пердуна и Прыща. Улавливаешь?
– А почему в пузо?
– Чтобы у твоих ребят не возникло сомнений, принимать ли тебя в пищу, - закончил Сергеев.
– Сопля понял!
Что капитан заговорил на языке угроз - это, в общем-то, вполне оправдано ситуацией. Сопля поставил под сомнение прежнюю договорённость - такое надобно пресекать в зародыше. Но решится ли?..