Права мутанта
Шрифт:
Вот любопытно: первым стал собирать подчинённых в дорогу именно польский профессор, а Снегова в тот момент было и не видать. Лишь позднее, когда учёные со всеми вещами собрались на краю поляны вокруг Сопли-проводника, где затеяли перепалку на тему "кому сподручнее нести Зорана" - лишь к тому моменту полковник соизволил выйти из палатки и предложить свои условия.
И условия-то странные, словно специально выдуманные, чтобы пана Кшиштофа разозлить. Снегов позволяет начальнику экспедиции спасти капитана Багрова, причём предлагает сопровождение.
Положим, башенный стрелок Погодин действительно нужен. Он оказывал Бегичу и Багрову первую помощь, он их медицински поддерживал в пути - ладно. Четверых солдат - можно понять тоже (надо ведь кому-то безропотно нести носилки). Но солдат - шестеро. И с ними ещё капитан Сергеев. Разве мог такое проглотить гонористый пан?
Щепаньски ожидаемо упёрся, тогда полковник безразлично заметил:
– Как хотите. Но договариваться с вами о времени встречи для обратного пути мы, пожалуй, не станем. Прощайте.
Старая игра. Ну зачем?!
Щепаньски, понятное дело, помянул своё обещание нажаловаться генералу Пиотровскому; Снегов предположил, что изнутри мутантского ареала нажаловаться будет затруднительно - и пошло-поехало.
Веселин уже подумывал, что ожидание милости от начальства у раненых пойдёт на третий часовой круг, но профессор вдруг решил проявить себя чемпионом доброй воли. Он благородно согласился с присутствием в пешей экспедиции отряда русских военных и даже прикрикнул на Соплю, когда тот вздумал вякнуть что-то против лично от себя.
Без сомнения, пан Щепаньски внутренне не изменился, а просто призадумался и открыл какие-то собственные резоны. Они выплывут позже и позволят профессору посмеяться над навязанными полковником условиями. Если, конечно, у полковника не заготовлено собственных контрмер.
Выступили к мутантской Березани - с тяжёлым чувством. Веселин судил по себе, но и другие участники пешего похода нет-нет, да и замедляли шаг, тревожно поглядывали на раненых: не откинулись ли ещё. Проводнику Сопле приходилось таких окликать, поторапливать. Бедный Сопля снова, как и сутки назад, спешил миновать болота до того, как стемнеет.
Ибо если стемнеет, кто-то, не приведи Господь, ещё и утонет.
Шли в таком порядке: первым Сопля, за ним - четверо чешских антропологов с внушительных размеров рюкзаками, с ними начальник экспедиции налегке. Следом за паном Щепаньски - македонец Чечич, далее - сербы Милорадович и Костич, потом - Веселин Панайотов и невредимый словенец Горан Бегич. А сразу за Гораном в экспедицию уже вливались и русские военные: Хрусталёв и Гаевский тащили носилки с раненым близнецом Зораном, Рябинович и Егоров - с капитаном Багровым, а Шутов, Мамедов и врач Погодин шли сами по себе. Замыкал шествие капитан Сергеев.
Итого - двадцать душ, не считая мутанта. Немногим меньше, чем выехало из Брянска. И на девять русских больше, чем планировалось. Примерно так, если только Веселин не обсчитался.
8.
Одно из неоспоримых преимуществ военного человека над штатскими профессорами - в привычке к мгновенным сборам. Не успел полковник огласить весь список членов импровизированного разведотряда, как каждый из названных подхватил вещмешок и присоединился к медлительным братьям-славянам, что подтягивались к проводнику Сопле на протяжении всего офицерского совещания у полковника Снегова.
Кандидатуры рядовых, предложенные Сергеевым и Нефёдовым, полковник полностью сохранил, только добавил от себя Егорова и Рябиновича - для большей внушительности отряда и лучшей его защищённости. Если четверо несут носилки с ранеными, то руки у них заняты; значит, никак не помешает пара автоматчиков, чтобы в случае чего их прикрыть. Это разумно, что бы ни кричал гневливый пан Щепаньски.
Солдаты между носилками распределились сами. Егоров и Рябинович сбегали за оставленным под БТРом Багровым, Хрусталёв же и Гаевский приняли раненого Бегича у двоих чехов (кстати, последние вздохнули с немалым облегчением). А Шутов и Мамедов - те прекрасно поняли, что принесут больше пользы без лишней ноши, с оружием под рукой.
Из всего отряда лишь Погодин встретил назначение с кислой миной.
– Вот попал!
– пробормотал он.
– И поделом. Что называется, сам довыпендривался.
– Не хочется сопровождать капитана Багрова до операционной?
– участливым тоном уточнил Сергеев.
– Только не к мутантам!
– откровенно признался тот.
– Добром ли кончится? Знаем мы, что у них за медицинские подходы.
– А говорил-то: "Евролэб", лучшая техника, немецкие специалисты.
– Да есть там они! А всё равно - унести бы ноги.
У Погодина всегда найдётся с собой два мешка оптимизма. Тяжёлые - целым взводом не поднимешь.
И, однако, до чего сильно меняется оценка человеком одних и тех же событий в зависимости от того, включён ли в них он лично. Кабы не попал Погодин в сопровождение к Багрову, то спроси его об опасностях лечения у мутантов - ответит: какие опасности?
Вот только не ему, не капитану Сергееву, Погодина за это осуждать. Потому что холодок ползает и по его собственной спине. Под увесистым рюкзаком и неслабым бронежилетом.
А три БТРа, которые остались позади совсем недавно - их ведь уже, по ощущениям, очень не хватает. И гадостный, одуряющий запах неправедных хвойных берёз - он ведь усиливается и, чем далее в мутантскую зону, тем обещает стать несноснее. Стоит признать: Дебрянский ареал мутантов - это место не для человека.
В общем-то, легко понять и людей, и федеральные власти, которые сей немалый клочок земли так легко покинули на произвол мутантской судьбы.
9. Веселин Панайотов, этнограф