Права мутанта
Шрифт:
Потом сторож отпер ворота, первым вошёл в больничный барак и, обернувшись, пообещал немедленно разбудить немецких специалистов из "Хирургов через заборы". Когда он за этим направился вдоль по длинному тёмному коридору, Погодин даже не задумался, отчего бы прославленным специалистам ночевать взаперти? И искренне недоумевал, чему же хмурится капитан Сергеев?
Рядом стоял близнец Зорана Бегича, потому Погодин постарался не выдать охватившей его неприличной радости, когда говорил:
– Что ж, пойду поскорее "передать дела".
– Шутов, зайди-ка тоже, - велел капитан.
– И
– А где сама операционная?
– крикнул Погодин вслед удалявшемуся сторожу.
– Раненых-то нашим куда нести?
– Да пёс его знает!
– лениво бросил тот через плечо, даже толком не обернулся.
– Немца в гостинице разбудим, он всё и покажет.
Ответ не сильно-то любезный, ну да пусть его, вздохнул Погодин. Положим, немецких медиков-волонтёров всё равно будить придётся, а ночной сторож, да ещё из мутантов, не обязан быть в курсе работы врачей и последних медицинских технологий.
Что ж, не будем создавать суеты хотя бы сами, решил Погодин. Он удостоверился, что носилки с Зораном и Багровым останутся в широком больничном вестибюле сразу за воротами, и лишь тогда присоединился к Шутову и Горану Бегичу.
Вместе с ними он еле нагнал сторожа в балаклаве, резво шаркающего по дощатому полу на плохо гнущихся ногах. Колоритный мутант успел уже одолеть почти весь коридор и как раз сворачивал на дальнюю лестницу, что уводила куда-то в полуподвал. Хорошо же устроили немецких специалистов!
Загремел засов, тяжёлая дверь повернулась на петлях - и потрясённым взглядам людей предстала мутантская гостиница для немецких волонтёров. Только если такое назвать гостиницей, то что тогда арестантская камера?
– И здесь держат врачей?
– ужаснулся Горан Бегич.
– Есть, конечно, комнаты и получше, - соизволил ответить сторож, - они в другом конце коридора. Но всё надо заслужить.
Ну, что-то в этой комнате напоминало и гостиничный номер. Письменный стол с настольной лампой, зеркало, платяной шкаф, на стене над топчаном - электрический ночник. Только на свет Божий отсюда не выходило ни единого окошка, да и засов на двери задвигался снаружи.
На топчане, прикрытый пледом, дремал молодой человек интеллигентной наружности. Как только четверо нежданных посетителей бесцеремонно нагрянули в его "келью", обитатель вскочил на ноги, закрываясь рукой от света собственного ночника.
– Вот его спросите об операционной, - ткнул сторож в тщедушную фигурку толстым мутантским пальцем, увенчанным ястребиным когтем.
– Он - один из волонтёров, которые к ней это... прилагались.
– Фабиан. Фабиан Шлик, - представился волонтёр. Глаза его тревожно бегали, руки тряслись. Погодин подумал, что в жизни не видал такого перепуганного немца. И кажется, даже Горан, который в Словении выше крыши насмотрелся на самых разных немцев, мог бы сказать то же самое.
– Вы активист "Хирургов через заборы"?
– уточнил Погодин.
Фабиан Шлик в замешательстве кивнул.
– Вы врач?
– Ну, почти...
– немец запнулся, мучительно подыскивая слова.
– По правде говоря, среди нас пятерых можно назвать врачом только Дитриха Гроссмюллера. Я же простой санитар,
– быстро спросил он с неясной Погодину надеждой, но при том с опасением покосился на мутанта-сторожа.
– Нет, мы его не видели. А где он?
– Его номер в другом конце коридора, - с готовностью сообщил Шлик, - только боюсь, он ещё не вернулся...
– Откуда?
– С операции. Он ушёл в Столичную Елань - вырезать аппендицит у высокопоставленного мутанта.
– Вот как? И когда же нам его ждать?
– почему-то Погодин всерьёз обеспокоился только в этот момент.
– Думаю, завтра поутру!
– как-то чересчур бодро произнёс Фабиан.
– Ага, значит, уже поутру доктор Гроссмюллер сможет заняться нашими ранеными, - повернувшись к спутникам, Погодин ошарашил сам себя: почти точь-в-точь воспроизвёл чересчур оптимистичный тон беспокойного немца. Но под взглядом Горана Бегича - тут же сник. И поспешил выяснить у Шлика, давно ли доктор отбыл из Березани.
– Да... Месяца полтора будет, - обречённо промолвил Фабиан и сощурился, словно вдруг испугался побоев от Погодина, Шутова, Бегича. Последнего ему, впрочем, и правда стоило поостеречься.
– Вы в своём уме?
– вскричал Погодин, понимая: стоит ему сейчас неубедительно возмутиться, и Горан, возможно, отдубасит и его с Фабианом за компанию.
– Доктор отбыл на операцию полтора месяца назад, а вы его ждёте завтра поутру? Думаете, дождётесь?
– Нет, не думаю, - честно признался Фабиан, - и, наверное, герр Гроссмюллер... просто удачно сбежал.
– Боюсь, и нам этого доктора Дитриха не дождаться, - с отчётливой тяжестью на душе произнёс Погодин.
– Что скажете, Горан?
Губы словенца искривились в гримасе озлобленной боли:
– Что скажу? Моего брата надо немедленно спасать, а не ждать какого-то докторишку! Оборудование хоть на месте?
– "Евролэб"? Да, оно здесь, в одиннадцатой палате - этим заверением Шлик немного разогнал грозовые тучи, но не ушёл из зоны действия молний.
– Значит, заниматься ранеными придётся лично вам!
– не терпящим возражений тоном заключил Погодин.
5. Кшиштоф Щепаньски, начальник экспедиции
"Полагаю, культурный шок нам сейчас не нужен"... У, кур-рва!
Противный старик Ратко Милорадович, разумеется, в своём репертуаре. Теперь он, видите ли, заподозрил хозяев-мутантов - и в чём? В принуждении к каннибализму их собственных партнёров. Ни много, ни мало. Как ещё можно истолковать его демарш за пиршественным столом?
Самое скверное, подозрения белградского профессора не удалось единодушно высмеять - а ведь идиотские подозрения, каждому бы понять. Экспедиция разделилась примерно пополам. Пятёрка западных славян во главе с паном Кшиштофом отринула предрассудки о мутантской кухне и смело набросилась на мясные блюда. Зато четверо южных славян -те продемонстрировали подлинно страусиную осторожность. С какой придирчивостью они изучали даже знакомые салаты, заправленные майонезом! Какими лицами встретили невинную попытку добряка Закусило выбрать для них лучшие куски! Смехота пакостная.