Права мутанта

Кузнецов Бронислав

Перед самым домом узкая тропка, мощёная базальтовым булыжником заметно расширилась и постепенно превратилась в цельновымощенный двор, по здешним меркам - довольно большой. Здесь бы запросто уместилось человек семьдесят (например, особо зажиточные граждане Березани, когда являются к председательскому дому на общий поклон Пердуну).

Если тропинку выкладывали какие-то леворукие мутанты, то двор замостили мастера каменного дела. Булыжники пригнаны один к другому и даже будто отполированы. (Кстати о ремёслах в мутантском краю).

А ещё председательский

особняк охранялся. И неслабо.

У центральных дверей в путников встретили два широкомордых громилы в масках-балаклавах. В руках покачиваются тяжеленные кистени, за спинами угадываются импортные автоматы. Вооружённая до зубов мутантская стража. И боевая мутантская свинья впридачу - в двух шагах от громил мирно прикорнула поистине саблезубая тварь. На ней Веселин разглядел ошейник с блестящими шипами, направленными наружу.

– Кишкинаружу, Перебейнос и четвероногий Свинтус, - представил охранников Закусило, - верные побратимы Пердуна. Все трое.

Председателю брататься со свиньёй? Да, подивился Веселин, в недостатке своеобразия мутантскую культуру не упрекнёшь.

Закусило сделал обеими руками приглашающий жест и первым вошёл в дом. За ним - Вертизад, а там и пан Щепаньски с человеческой экспедицией. Проходя мимо Перебейноса и Кишкинаружу, Веселин слегка напрягся и вжал голову в плечи. Глупая интеллигентская предосторожность, но вполне объяснимая. Просто не хотелось бы получить по голове гирей. Ни в коем случае не хотелось бы.

По пустому неуютному холлу протопали к широкой лестнице, поднялись на второй этаж. Остановились у запертой двери, охраняемой ещё одним человекообразным побратимом по кличке Переползло. Дождались горбатого кастеляна Зыркало, который явился со связкой ключей и, тяжело сопя в единственную ноздрю, с горем пополам отпер дверь.

– А что там, за дверью?
– спросил Братислав Хомак, пока кастелян возился с замком.

– Зала заседаний Березанского сельсовета, - с готовностью отозвался Закусило, - ну а по совместительству - пиршественная зала Пердуна. Он тут ужинает каждый раз, как бывает в Березани, только заходит в другую дверь.

Вот как, значит и нам подадут ужин в этой особой зале? Правда, Веселину подумалось, что собственно еда в помещении за запертой дверью появится весьма нескоро, раз уж и отпереть её - отдельная задача.

И Веселин ошибся. Ужин оказался готов. С пылу, с жару.

Ещё секунда - и Вертизад сердечно пригласил гостей в пиршественную залу, где их ждал длинный дубовый стол, весьма богато уставленный березанской снедью. Правда, стол - даже не накрытый скатертью, стоял весь в потёках и крошках. Почему-то неведомые сервировщики не озаботились ни стол задрапировать, ни крошки смести со столешницы. И снова налицо странности мутантской культуры, скрытый смысл которых экспедиции ещё предстоит разгадать.

Впрочем, смыслов может оказаться и много. Как видов тех разнокалиберных стульев и табуретов, что невесть кем и откуда были собраны вокруг стола.

Во главу стола Закусило с Вертизадом усадили пана Щепаньски.

Тот и не ожидал иного. Даже для вида не стал отнекиваться. А ведь это место хозяина города. В том ли дело, что Пердуна нет в городе, или мутантам вообще нет разницы, где сидеть на пирах?

Тоже вопрос на будущее. Для этнографии всё важно. А приметить особенности легче при первой встрече с культурным феноменом. Потом, как среди народа пооботрёшься, то даже необычное станет привычным и больше не бросится в глаза.

А что за блюда были на столе? Достаточно разнообразные, и всё вперемежку: горячие, холодные закуски, салаты, десерты. Видно, здесь просто некому прислуживать за столом, проще всё принести заранее. Поставить на дурно вычищенную столешницу - и дёру.

Едва расселись, Вертизад распечатал кувшин с вином и принялся наполнять самодельные жестяные стаканы. Закусило вовсю нахваливал пищу и накладывал её пану Щепаньски и рядом сидящим чешским антропологам:

– Утка в чесночном соусе? Пожалуйте! Свинина по-березански? Отведайте, это наше фирменное блюдо! Баранья похлёбка - она с настоящей фабричной вермишелью!..

Его заботами тарелки начальника экспедиции и ближайших его сподвижников быстро наполнились кулинарными изысками Березани. Закусило уже обратил было взор и на тарелки Чечича с Панайотовым, но тут вмешался Ратко Милорадович. Пусть негромко, но вполне отчётливо белградский профессор произнёс:

– Во избежание недоразумений предлагаю коллегам не прикасаться к мясным блюдам. Просто так, на всякий случай.

Пан Кшиштоф Щепаньски метнул в Милорадовича гневный взор:

– Что я слышу? Коллега из Сербии боится, что его накормят человечиной?
– и гаденько хихикнул.

Но поднять на смех старика Ратко не так-то просто.

– Коллега из Сербии не исключает и этой маловероятной возможности, - пожал плечами Милорадович, - и думает, что экспедиции выйдет не на пользу жёсткое переживание культурного шока в первые же дни работы.

Кто хочет - опровергайте.

4. Леонид Андреевич Погодин, башенный стрелок БТРа (теперь по совместительству врач)

У больничного здания - покосившегося одноэтажного барака с маленькими тёмными окнами - Лёня Погодин вздохнул с преждевременным облегчением. Подумал: ну вот, раненые доставлены, оба ещё живы, теперь за них отвечать западным специалистам... Мечтатель!

Мог бы сразу догадаться, что больница не функционирует - стоило просто поглядеть на тёмные окошечки. Да и не просто тёмные, а словно бы подёрнутые вековой паутиной. Тут бы и задать себе пару резонных вопросов. Так куда ты, Лёнька, доставил живыми раненых? В образцово-показательную передовую клинику мутантской зоны?

Нет же: охота была продлить самообман. Даже когда сторож-мутант в линялой балаклаве возился с амбарным замком на больничных воротах, Погодин чисто по-пижонски удивлялся лишь одному: зачем носить балаклавы мутантам, которые и так все на одно лицо?