Поймать навь
Шрифт:
На кухне говорили шепотом, и будить меня, видимо, не собирались. Наверняка там сидели Савка и Марес. Никого другого в дом Пушистик бы не пустил. Выходить к ним мне не очень хотелось. Но голод не тетка - придется. Потянувшись, и накинув домашний халат, я поплелась на кухню.
На кухне и правда были оборотень с водяным ,а еще, развалившись на моем любимом стуле сидел наволог. Савка меланхолично прихлебывал чай из большой кружки и особого участия в разговоре не принимал. Я немного постояла в дверях и, убедившись, что обращать на меня внимания
– Мы не хотели тебя будить,- немного виновато сказал оборотень.
– Не хотели, - подтвердил водяной. Наволог благодушно, но слегка удивленно меня разглядывал. Со сна у меня обычно встрепанная шевелюра и опухшие глаза, старенький халатик тоже не добавлял шарма. Да и плевать, я хочу есть, и мне абсолютно все равно как я выгляжу.
– Скажите уважаемые, - привычно завелась я, - а какого лешего вы вообще тут делаете? У меня не постоялый двор, - я пристально посмотрела на наволога. Он в ответ мило улыбнулся.
– Мы обсуждали некоторые детали, - Марес так старательно прятал глаза, что мне в душу закрались нехорошие подозрения.
– А меня ты сама звала вечером с докладом, - меланхолично пожал плечами Савка.
– Зато я не звала вот этого господина!
– я ткнула пальцем в наволога.
– Вам предоставили жилплощадь - вот и будьте любезны приглашать туда экспертов и обсуждать все важные детали там!
Наволог молчал, а я начинала злиться. Если он хотел вывести меня из себя и подтолкнуть к ошибке - то просчитался. Я практически всегда находилась в состоянии крайнего раздражения и заводилась с пол-оборота, но никогда не считала что это плохо. Для меня это была своеобразная честность по отношению к окружающим. Поэтому я ехидно ему улыбнулась, и указала пальцем на дверь.
– Вы всегда такая?
– приподняв брови, спросил он.
– Какая - "такая"?
– Агрессивно настроенная и раздраженная.
– В основном - да, - радостно подтвердила я.
– Это плохо,- грустно сказал дотошный тип.
– Свои эмоции нужно уметь сдерживать.
– Нужно. Сдерживать. Людям. А вы кое-что забыли - я давно уже не человек. Поэтому я веду себя так, как считаю нужным или удобным или приемлемым. Не вам меня учить. Дверь там, много неуважаемый.
– Меня зовут Каратес. Каратес ив Лут
– Ну, я вас звать не намерена, а сами больше не приходите, - напоследок съехидничала я.
Наволог покачал головой, молча встал из-за стола и вышел. Савка посмотрел ему вслед, и пожав плечами достал из сумки бутылку красного вина. Настоящий друг - при посторонних, возможно враждебных личностях, вино не показывал. Марес, тоскливо взглянул на бутылку, и со вздохом полез в буфет за кружками.
– Таша, что тебя тянет за язык или кто?
– поинтересовался водяной, разливая вино по кружкам.- Он, вроде, тебе ничего плохого не сделал.
– Вот именно, что "вроде ничего". Мне не хочется потерять работу и всю оставшуюся жизнь прятаться по щелям как крыса.
– проворчала я, принимая из рук водяного кружку с вином.
– Я до сих пор не могу понять, почему драконы не стали заступаться за обращенных? Вас гнобили, убивали, сжигали, а драконы ничего не сделали. – Савка посмотрел на меня поверх кружки. Взгляд его был как никогда серьезен.
– Боги не следят за своими чадами. – Я отвернулась к окну.
Появившиеся в нашем мире драконы наградили небывалым могуществом некоторых людей. Это был их каприз. Точнее я так думаю, что это был каприз. Дать силу, которой нет ни у кого, ничего не сказать об этом, и посмотреть, что в итоге получится. Я была первой кого встретил в этом мире Величайший. Потом были еще несколько человек. Наш клан был маленьким – всего пятеро. А с некоторых пор я одна. Из выводков остальных драконов тоже не осталось почти никого. Закончив войну люди и нелюди обратили внимание на нас. Люди уничтожают то, чего не в силах понять… как оказалось это не только человеческий недостаток.
Марес деликатно кашлянул.
– В чем-то ты, несомненно, права. Но мне показалось, что этого типа, наволога, больше интересует поиск нави, чем твоих промахов и недочетов в работе, - Марес отхлебнул вина и удовольствием откинулся на спинку мягкого кресла, в которое он трансформировал весьма жесткий стул. Мы с Савкой посмотрели на него с легкой завистью, нам такое было недоступно. – Савка, чего сидишь? Докладывай давай, излагай мысли.
Водяной недовольно покривился, видимо рассчитывал на то, что его визит в мою избушку и будет сам по себе являться докладом.
– Чего докладать-то?
– Водяной потянулся всем телом и зевнул.
– Про чрезвычайное положение я объявил, сотрудники приняли эту ценную информацию к сведению, и пошли читать инструкции. С соседними районами связался - там поблагодари и сказали, что будут бдительно бдить и если что, то сразу примут меры. Так, что там еще? А, патрулировать реку и положенные от нее пятьсот метров берега начнем сегодня же ночью. Вроде все.
– Марес, у вас что-нибудь прояснилось?
– обратилась я к оборотню.
– Так, есть кое-какие мысли. То, что осталось от мельника мы тщательно осмотрели - рвали его на части уже после смерти, сначала навь всю кровь высосал. А красиво разбросанными останками видимо хотел произвести впечатление на окружающих, - оборотень помолчал немного, - у нави, знаешь ли, своеобразное чувство юмора. Хотя возможно и столь же своеобразное чувство прекрасного.
– В смысле?
– не понял водяной.
– В смысле, что может он картину выложил в стиле кубизма или еще какого-нибудь экспрессионизма.