Поймать навь
Шрифт:
– Да, уймись ты! Ничего не надо.
– Как же так?
– изумился нелюдь.
– Слушай, я плату не беру совсем не потому, что я такая честная-порядочная бессребреница. Нельзя за это деньги брать. Жизнь не продается и не покупается.
– А смерть?
– спросил, все так же подпирающий плечом косяк, наволог.
– Смерть тем более, - не поворачивая головы, ответила я. В ответ послышалось лаконичное хмыканье. Я вздохнула и тяжело поднялась на ноги. Голова раскалывалась, лоб горел, все остальное тело нещадно бил озноб, в горло как будто засунули ежа, еж был живой и стремился
– Помочь?
– Каратес галантно предложил руку.
– Не стоит, сама как-нибудь.
Гордость не позволила мне безвольно распластаться на сене, я поднялась и побрела к выходу из сарая
Дождь кончился. Это радовало. Я остановилась во дворе и пару раз глубоко вздохнула. Небо разъяснилось. Яркие звезды подмигивали с застланного черным бархатом неба. Воздух был свеж, прозрачен и напоен ароматом трав. Изредка, черными тенями, проносились по небу летучие мыши. В траве робко подавала голос лягушка. Легкий ветерок приятно остужает мой горячечный лоб. Стало немного легче. Наверное, зря я в таком состоянии отправилась совершать подвиги. Да, что теперь об этом - что сделано, то сделано.
– Почему вы сами себя не лечите?
– раздался из-за спины голос наволога.
– Не дано мне это. Не умею.
– Значит, других можете, а себя нет?! Странно.
– И других лечить тоже не умею. То, что вы видели - не лечение.
– Что было с этим зверем?
– Коровья смерть,- мне не очень хотелось вдаваться в подробности. Я устала и мечтала только о теплой постели и горячем чае. Но я понимала, что наволог так просто не отвяжется, и пойдет провожать меня до самого дома. Пойдет совсем не потому, что переживает за меня, просто он хочет знать обо мне все, что только можно, а еще лучше - то, что нельзя... Да, и пусть его. Мне скрывать нечего. Или почти нечего.
– Это что такое? Мы не проходили раздел болезней животных.
– Казалось Каратес удручен был тем, что не знает таких вещей.
– А вы и не должны походить. Как считает магистр Салис, нечего будущим узким специалистам забивать голову всякой ерундой.
– Это болезнь или дух?
– Это овеществленная форма болезни. Выглядит как старуха с клюкой. Грязная, оборванная, с темным морщинистым лицом – больше всего похожа на весьма несвежий труп. Её видят и простые люди. Она частенько стоит на обочинах и застит глаза этим простым людям, видится им старой бабкой, просит её подвезти. Сама передвигаться между населенными пунктами она не может. А несведущие крестьяне подвозят старую каргу до села и на следующий день начинается падеж скота.
– А избавить от нее можете только вы?
– наволог ехидно усмехнулся.
– Нет. Обычно это работа деревенского знахаря, который лечит животных. Их специально обучают подобным трюкам. Коровью Смерть можно вытянуть в наш мир, и просто выкинуть за околицу как обычную побирушку. А потом бабы опахивают село плугом, впрягшись в него. И в этом году хода Коровьей Смерти в это место больше нет.
– Я замолчала, переводя дух.
– А что сразу нельзя опахать селение?
– наволог искренне удивился.
– Можно. Только то забудут, то время по весне до сева
– Вы потому попросили позвать местного знахаря по животным?
– Да. Он сразу поймет, кто там был. Ну а завтра с утра Коровью Смерть будет искать уже все село. А в обед ноги её тут не будет.
– А почему он сразу не догадался, что Коровья Смерть и не помог животному? – Каратес был заинтересован, видимо никогда не сталкивался с таким.
– А зачем знахарю усложнять себе жизнь? Животное умирало, он не смог бы его спасти все равно, а гоблин, в горести своей, мог и прибить знахаря за смерть питомца. Вот хитрый жук и сделал все по умному – отправил гоблина ко мне, а там уж помогу-не-помогу – как получится. В любом случае после смерти байра знахарю ничего не угрожало.
– Понятно. Странно, почему нас этому не учат?
– Каратес что-то еще пробормотал себе под нос, и пожал плечами.
Я усмехнулась Да потому и не учат, что незачем. Каждый должен делать на своем месте своё дело как можно лучше.
Я направилась к дому. Голова была, как будто закутана ватой и соображала плохо. Приходилось идти не торопясь, дабы не осчастливить своим бренным телом ближайшую лужу или канаву вдоль дороги. Наволог топал позади.
Говорят, вы каприз драконов? - вдруг услышала я голос посланника Академии. Странно, я думала, что его любопытство на сегодня полностью удовлетворено. Я глубоко вздохнула.
Может быть. Я не спорю.
– Он все-таки поймет, что мне плохо и отстанет со своими расспросами до лучших времен?
– Почему? Так написано во многих книгах, - чувство такта явно не входит в перечень добродетелей Каратеса.
– А еще там написано про какого-то Кощея. Мол это он вас вас создал, а не драконы.
Не понял. А жаль, так хотелось дойти до дому в тишине, не напрягать горло всякими звуками, а мозг составление предложений.
– Написать можно все что угодно, но не всему написанному нужно верить, - раздраженно ответила я дотошному спутнику.
– Может, поделитесь своей версией?
– в голосе наволога слышалась улыбка.
– Может и поделюсь, - почему бы и нет, я последняя кто знает правду, полную правду о своем роде.
– Кощей некромантом не был. Он был один из драконьих чад. Один из пяти, кого одарил Величайший. Да и Кащей не имя, а прозвище – худой был сильно, - я искоса поглядела на наволога. Да, в Академии рассказывают совсем другую историю о происхождении пяти Великих Кланов.
После того, как в наш мир пришли новые боги, они по прихоти своей одарили некоторых людей силой. Силой разной, но почти безграничной… и почти мизерной. Капризные боги не стали обучать своих чад. Драконы живут по принципу: хочешь научить плавать – брось в воду. Правда, сами наблюдали за каждым из нас. Никогда не помогали, не наставляли. Только однажды меня спас дракон. И только поэтому я осталась жива. Последняя из клана Ша-Ирсов. Сколько еще осталось таких одаренных и проклятых в мире, я не знала. Но из говорящих со Смертью, из тех кто легко пересекает границу мира живых и мира мертвых – я была одна.