Пой, Менестрель!

Огнев Максим

Рокот моря — мой вздох, ветер с моря — мой вестник…»

С той поры сам не свой у морского прибоя

Я ищу ее взглядом, я зову ее песней.

Даже в голосе бури мне слышится ласка,

Я не ведаю звука нежней и напевней,

И, когда я уйду, пусть останется сказка

О Морской Королевне, Морской Королевне.

Леди Дарль знала, что внизу юные девушки с пением обвивают цветами золоченую ладью. Скоро эта ладья, скользя по волнам, унесет ее в страну, из которой нет возврата.

Но прежде корабли под белыми парусами отчалят

от пристани, спеша к берегам родины ее мужа. И если тело ее поплывет в золоченой ладье, душа будет сопровождать белые корабли.

* * *

Радостен миг встречи. Рукопожатия крепки, объятия — до боли. В этот миг все печали позабыты, все страхи и тревоги рассеялись. Об этой встрече мечтал каждый.

Стрелок кладет руки на плечи Оружейнику и Флейтисту:

— Наконец-то свободны!

Те качают головами — самим не верится. Неужели не надо ночью ворочаться без сна, замирать при каждом стуке в дверь, трепетать, слыша лязг доспехов?

— Здравствуй, лесной король. Велика заслуга твоя, твоею ловкостью вызволена дружина из западни.

Артур оглядывает своих воинов. Неужели одержана победа и он явится в замок Дарль не жалким беглецом, но полководцем?

Плясунья поднимает на Артура сияющие глаза. Пусть нельзя подойти и кинуться на грудь, можно вести беседу взглядами. Неужели, придет срок, вновь услышит слова любви?

Дружинники снимают доспехи, рассаживаются вокруг костров. Неужели миновала угроза голодной смерти? Неужели смогут они с мечами в руках отплатить обидчикам? Подзывают к кострам Либурне и Драйма. Королю вопросов не задашь, но у этих можно допытаться: как уцелели да где скрывались?

Рассказы следуют за рассказами, прерываются нетерпеливыми вопросами, возгласами изумления. Трудно поверить, простые горожане спасли короля! Честь им и слава.

Драйм берет Гильду за руку:

— Здравствуй, милая. Стосковался по твоей улыбке.

Радостно встречаются друзья, и все же при одном воспоминании смех стихает, распахнутые для объятий руки опускаются: Плут в беде, и ничего нельзя сделать.

Смотрят дружинники на Стрелка. Как не узнать начальника лучников, похороненного и воскресшего. Человек, за голову которого была обещана награда, спас королевскую дружину. Вопрошающие взгляды обращаются к королю. Артур объявил Стрелка оборотнем, больше года за ним охотился. А теперь — позвал на помощь.

Что все это значит?

Лицом к лицу сходятся Артур и Стрелок. Стоят друг против друга. Артур страшно бледен.

Ай, бес гордости! Нелегко миловать, но во сто крат труднее быть помилованным. Как принять прощение от того, кого предал? Быть обязанным его доброте, его молчанию. Как признать поражение, смиренно склонить голову, уступить престол?

Зеленый огонь полыхает в глазах Стрелка. Нетрудно простить покушение, труднее — пленение Аннабел. Нетрудно простить травлю, труднее — заточение Менестреля. Нетрудно простить разоренный дом, труднее — разоренную страну.

Пауза затягивалась. Плясунья оперлась рукой о березовый ствол. Рядом ждала Гильда, позади остановились музыканты. Застыли королевские дружинники. Наступила

тишина. Потрескивали охваченные пламенем ветки, шелестели кроны берез.

Гильда переступила с ноги на ногу. Плясунья тяжелее оперлась о ствол. Она слышала, как шумно дышит позади Оружейник. Драйм, кажется, и вовсе перестал дышать.

Смотрит Артур на Стрелка. Нет, перед ним не тот человек, которого он предал, обрек смерти. Тот, прежний, мог поддаться на обман, ложь от правды не отличить, врага от друга. Этот — зряч сердцем. Этот — сумеет править страной и людьми.

Смотрит Стрелок на Артура. Нет, этот бледный, осунувшийся человек не тот Артур, которого он знал. Не тот, кто подослал убийцу. Не тот, кто пятился по коридору замка, глаз поднять не смея. Страданием и кровью вина искуплена. Долг оплачен.

— Преклоните колени, — сказал Артур.

Стрелок опустился на одно колено. Вылетел из ножен «Грифон». Обнаженный клинок сверкнул в темноте, и громко прозвучали слова Артура.

— Благодарю вас за преданность. — Он коснулся клинком плеча охотника. — Сим посвящаю вас в рыцари. Отныне вы имеете право носить золотые шпоры и щит с золотыми насечками. И назоветесь рыцарем… — Артур запнулся, скользнул взглядом по щиту Стрелка и продолжал: — И назоветесь рыцарем Белого Оленя. Рисунок на этом щите станет вашим гербом. Поднимитесь.

Плясунья обнаружила, что ничего не видит. Языки пламени, то дробясь, то сливаясь, расплывались перед глазами.

…С триумфом вступает в Дарль королевская дружина. Тяжелые плащи сброшены, доспехи начищены до блеска. Тщательно расчесаны гривы коней. Знаменосцы разворачивают взятые из крепости штандарты.

Артуру подводят Турма. Правда, нет на коне драгоценной упряжи: ни сверкающей изумрудами уздечки, ни серебряных стремян. Вместо повода — черный поясок Плясуньи. А седло? Такой наездник, как Артур, обойдется и без седла.

Мерно стучат копыта. Ровными радами следуют всадники. Пехотинцы из отрада Стрелка облачены в зеленые плащи.

Шаги Стрелка ровны и быстры. Он возвращается к Аннабел, возвращается с победой — вызволена дружина, сбита со следа погоня. Солнце отражается в щите, выкованном Оружейником. Смотрит со щита белый олень — вестник радости.

Дозорные на башнях замка Дарль замечают вдалеке облако пыли. Оно стремительно приближается. Поднята тревога. На стену замка высыпают лучники. Внезапно слышится ликующий крик. Нельзя не узнать королевский штандарт, нельзя не узнать светловолосого всадника, едущего во главе отряда. Нельзя не узнать легконогого лучника, чей плащ как лесное знамя.

Распахиваются ворота замка. Оруженосцы выносят знамена лордов, примкнувших к королеве. Здесь белый лебедь лорда Мэя, орел лорда Гильома, вепрь лорда Вэйна, сокол лорда Тизара, синий единорог на белом поле — герб лорда Гаральда.

Выходит королева. Одеяние на ней — зеленое с серебром. В темных волосах белая лента. По знаку Артура дружинники спешиваются, преклоняют колени. Сам король почтительно приветствует Аннабел, касается губами ее руки. Ласково и сердечно звучит ответ королевы. И все же… Разве так встречаются любящие супруги после долгой разлуки?