Пой, Менестрель!

Огнев Максим

— Воины! Государь каш жив.

Тишина внизу стала звенящей.

— Он здесь, в крепости!

В то же мгновение Артур шагнул к каменным перилам и оказался в круге света, отбрасываемого факелами. Еще долгую минуту во дворе царила тишина. А потом от самых дальних рядов вперед покатилось многоголосое: «А-а-а!» Крик набирал и набирал силу, пока не сменился торжествующим ревом.

— Боюсь, их услышат в лагере Магистра! — прокричал Ральд в ухо Артуру.

Тон его был суровым, но глаза смеялись. Улыбался и Артур. Да, это его дружина! Пусть не по праву завладел

он королевским венцом, но преданность этих людей завоевал по праву.

Волна криков, казалось, пошла на убыль, однако, не успев угаснуть, вновь начала возрастать. Любые попытки Артура восстановить тишину вызывали только новые всплески восторга. Слегка охрипнув, но не желая смирять свое ликование, воины принялись мерно, в такт колотить рукоятями мечей по щитам.

Понимая, что тишины не добьется, Артур укротил нетерпение и выждал, сколько было возможно, затем очертил клинком в воздухе круг в знак того, что хочет говорить. Наконец унялись и самые громкоголосые. Артур начал:

— Воины! Ваша преданность не останется без награды. — Здесь ему пришлось сделать паузу, чтобы переждать новый взрыв радости. — Мы вырвемся из западни. — Очередная пауза. — Не время говорить о гнусностях Магистра, придет час, он поплатится. Нынче же ночью мы покинем Тург. Копыта коней обмотать тряпками. Доспехи прикрыть плащами. Во время всего перехода сохранять молчание, что бы ни случилось. Каждый, кто осмелится подать голос, поплатится жизнью. С собой взять недельный запас продовольствия…

Ральд кивнул, усмехнувшись, — пожалуй, при самых скромных порциях, еды у них осталось не больше чем на неделю.

Четко и уверенно Артур продолжал отдавать приказания.

* * *

В полумиле от крепости, у ворот лагеря Лурха, двое часовых играли в кости. Один поднял голову:

— Что творится в Турге?

Второй тоже прислушался:

— Кричат. Ничего, скоро взвоют.

Они продолжали игру, но старший все поглядывал в сторону крепости. Младшему это надоело.

— В чем дело, Ивр?

— Слышишь шум?

Младший рассердился:

— Нет.

— Мерный, как рокот прибоя?

Младший заставил себя напрячь слух.

— А-а… Ну и что?

— Знаешь, что это?

— Нет.

— Воинские рукоплескания. Все разом. — Он ударил мечом по щиту, тот зазвенел.

— Ну и что? Пусть себе с ума сходят.

— Так приветствуют государя.

— Что? Какого государя?

— Не знаю.

— А не знаешь, так не лезь. Пусть начальники разбираются.

Старший покачал головой. Подкинул на ладони кости и сунул в карман.

— Доложу Лурху.

— Давай! Так тебя к нему и допустят.

— Попытаться надо. Пойдешь со мной?

— Была охота!

Дождавшись смены, Ивр направился к десятнику. Тот после долгих расспросов проводил его к сотнику. Сотник уяснил суть происшедшего быстро и, не тратя ни минуты, повел Ивра к капитану. Здесь вышла заминка. Воины, стоявшие на часах у шатра, никак не желали пропустить Ивра, ссылаясь на то, что капитан Долон лег спать и приказал

ни под каким видом его не тревожить. Они ссорились до тех пор, пока из шатра не выглянул разъяренный капитан; ему, оказывается, снилась дама сердца. Долон встретил незваных гостей неласково. Наконец, побуждаемый увещеваниями сотника Рута, соблаговолил выслушать их. Ивр в третий раз пустился в объяснения. Капитан хмурился, морщился, задавал не относящиеся к делу вопросы. Все же, решив, что на приятные сновидения рассчитывать не приходится, двинулся к шатру Лурха.

Лурх, против ожидания, не спал и не был пьян. Вопреки сплетням, ходившим среди простых воинов, он соблюдал умеренность в удовольствиях. Это был жилистый сорокалетний человек с белым шрамом в уголке губ. Казалось, он все время насмешливо улыбается. Воины так его и звали: «Кривая улыбка». Лурх внимательно выслушал рассказчика, постучал пальцами по краю столешницы:

— Думаю, причин для волнений нет. Нам, правда, не заглянуть за стены крепости, но о том, что происходит снаружи, известят дозорные. Сколько прошло времени с тех пор, как ты…

— Два с половиной часа.

— Два с половиной часа? — Лурх кинул на Долона взгляд, не сулящий ничего доброго.

Капитан, нимало не теряясь, свирепо оборотился к сотнику. Рут сохранял спокойствие, зато позеленел десятник, уверенный, что в этой цепочке окалсется крайним. Сотник даже не посмотрел в его сторону. Десятник приободрился. Улыбка на губах Лурха стала явственнее. Он снова повернулся к Ивру:

— Прошло достаточно времени, а ни одного тревожного…

Полог шатра отдернулся, и, сопровождаемый телохранителем Лурха, внутрь ввалился задыхающийся воин. Лицо его было измазано кровью. Лурх мгновенно оказался на ногах.

— Уходят! — выдохнул воин, падая на колени. — Ворота Турга распахнуты, они уходят по дороге на Лун. Дозорных перехватили, я один вырвался.

Капитан побледнел. Телохранитель подал Лурху панцирь.

— Тарон их задержит… — пролепетал капитан Долон.

— Если заставу не обошли, — мрачно откликнулся Лурх. Кивнул Ивру: — Завтра явишься за наградой, — вышел из шатра. В лагере заиграли «тревогу».

* * *

Хотел Тарон ошибиться — не ошибся. Смяли лесные воины Нойда с его отрядом. Дорога на Лун была открыта.

Скидывают лесные бойцы тяжелые доспехи — латы воинов Тарона, надетые для обмана, — вновь набрасывают зеленые плащи. Предводитель отряда указывает на Тарона:

— Этого — с нами.

Слышит Тарон вопрос:

— Зачем обременять себя пленными?

Спокоен голос лесного короля, ясен его ответ:

— Магистр не найдет вожака, решит — предал и скрылся. Испугается: в войске измена. Надежным воинам доверять перестанет, надежные — разбегутся. Остальных проще одолеть будет.

Разрезают Тарону путы на ногах. Теперь он может подняться. Оглядывается, напрягает ноги. Бежать? Не убежишь, частокол мечей вокруг. Да и зачем? К Магистру вернется — на виселицу угодит. Не простит Магистр поражения.