Поворот
Шрифт:
Выражение лица Тришы, когда мы вернулись в кабинет. Она знала, что что-то не так.
Выражение ее лица, когда ультразвук подтвердил это.
Выражение ее лица, когда она спросила, что будет дальше. Боравски спокойно и извиняющимся тоном объяснил ей. Я, в поддержку, сжимала ее плечо, чувствуя себя совершенно бесполезной и беспомощной.
И, когда врач вышел из комнаты, Триша попросила меня, чтобы я побыла там с ней. Я могла видеть в ее глазах, что она знала, каким будет мой ответ, и это заставило меня колебаться. У меня практически вырвалось, что, нет, я не акушерка. Находиться там,
Но она не хотела звонить кому-то. Я снова спросила ее, и она рассказала мне свою историю. Она и ее подруга решили, что хотят ребенка. Трише сделали искусственное оплодотворение. Через четыре месяца беременности ее подруга оставила ее. Семья Триши живет на Восточном побережье. Она собиралась вернуться, чтобы быть поближе к ним, но не успела.
— Так что я пошла домой в среду, переоделась, а потом встретила ее в больнице, — рассказала я Джею. — Все прошло довольно быстро. Ей было назначено на восемь часов вечера, а в четыре тридцать утра все было кончено.
Я не рассказываю ему никаких подробностей. Я знаю, что не стоит. Он работал акушером. Нет необходимости описывать ему Тришу, держащую ее тихого, неподвижного ребенка, тщательно запеленутого медсестрами. Нет необходимости объяснять ему, как я чувствовала себя, потому что у меня нет слов, чтобы все описать.
Когда я заканчиваю, он, молча, кладет свою руку мне на плечо и притягивает к себе. Я растворяюсь в нем, и мы, прижавшись друг к другу, сидим в течение долгого времени.
— Знаешь, что до сих пор не выходит у меня из головы? — говорю я, когда снова набираюсь сил. — В кабинете, прежде чем мы узнали, что случилось, она отметила, что доктор Крейн хотела стимулировать схватки раньше срока, и я хотела сказать ей, чтобы она не позволяла над собой экспериментировать.
— Но ты не сказала ей этого, — его голос был низким и похож на ропот.
Я фыркаю. — Что делает меня идиоткой.
— Ты слишком строга к себе. Знаешь, что правильно? — Он смотрит в мои глаза, заправляя волосы за ухо. — Ты предоставила ей наилучший уход, который могла.
Что-то щелкает внутри меня. Слезы накатываются, и я не сдерживаю их, пусть текут. Джей тянет меня к себе на колени и обнимает.
Он обнимает меня все время, пока я рыдаю.
Держит меня, пока я не успокаиваюсь.
Когда мне становится немного лучше, я соскальзываю с его колен и направляюсь в ванную, чтобы высморкаться и умыться. Вернувшись в спальню, я вижу, что Джей одевается.
— Знаешь, — говорю я, когда он застегивает ремень на шортах, — было бы проще, если бы на прошлой неделе мы сразу рассказали друг другу о том, что случилось.
— Да. — Он берет свою футболку с пола, просовывает руки в рукава. — Ага, попросить тебя все изменить.
Я сжимаю губы. Почему он всегда такой самодовольный? Может, лучше воздержаться от комментария?
— Не должно быть так.
Он бросает на меня взгляд, ничего не говоря. Направляется ко мне. Останавливается на расстоянии вытянутой руки, до сих пор ничего не говоря. Это говорит о многом. Я даю ему последнюю попытку. Сжимая его футболку, притягиваю его ближе. Наклоняю голову назад и встречаюсь с ним взглядом.
— Я не хочу встречаться
Следует очень короткая пауза.
— Как насчет завтра? У меня есть несколько часов ближе к вечеру, перед работой.
— Хорошо.
Он наклоняется и прижимает целует меня. Это быстрый поцелуй, но очень нежный. Затем он уходит.
Я должна быть совершенно довольна тем, как обстоят дела, между нами.
Но почему-то это не так.
Глава 13
Джей
— Тебе захватить что-нибудь из Старбакса?
Сообщение от Миа пришло, когда я был на кухне с чашкой горячего ароматного кофе, пролистывая новостную ленту. Я успел позавтракать энергетическим батончиком и бананом, который съел за несколько укусов.
Сегодня пятница, на часах 6:15 утра, и я жду, когда Миа заедет за мной, и мы отправимся в семичасовую поездку к ее родителям на день рождения ее бабушки.
— Нет, спасибо, — напечатал я в ответ.
Мой телефон вновь тренькнул:
— Хорошо, буду через 10 минут.
Я сделал очередной глоток черного кофе, он обжигал язык и спускался горячей лавой по горлу. После недели дневных смен мои биологические часы, кажется, вновь пришли в норму, приспособившись к привычному ритму. Я всегда был жаворонком, поэтому сегодня утром чувствовал себя отлично, несмотря на вчерашнюю длинную смену.
Скорее всего, помогло и то, что последние две недели я тщательно следил за собой. Я больше спал, занимался спортом и стал лучше питаться, так как проводил много времени с Миа. Она отлично готовит и любит всех вкусно угощать. Хотя даже это не оправдывает ее любовь к большим кухонным ножам.
И, конечно же, я занимался сексом. Много. Практически каждый день, что было удивительно, учитывая наше загруженное расписание. Словно мы пытались наверстать упущенное время… но это было не так.
По правде, я просто не мог ею насытиться. Она первая, о ком я думал после пробуждения. Я думал о ней днем, в любую свободную минуту. И засыпал я тоже с мыслями о ней.
У меня до сих пор было ощущение, что я совершил ошибку. Наши новые отношения с Миа были сравнимы с зависимостью. Последние 10 лет я старался жить правильно, не совершая опрометчивых поступков, но в то же время, не позволяя никому сбивать меня с намеченных целей.
Раньше мне это не составляло труда, но не теперь. Я мог бы привести тысячу причин, почему я не должен был спать с Миа, но мне не хватало сил прекратить это.
Все дело в том, что я никогда не мог представить ее в качестве простого секс-партнера. Она слишком много для меня значит. И меньше всего, мне нужно было усложнять себе жизнь в последние два года ординатуры. После ее окончания я хотел переехать, уехать далеко, и мне и без того будет тяжело оставлять свою лучшую подругу. Миа многого не знает обо мне и моем прошлом, и я даже не допускаю мысли, чтобы рассказать ей об этом.