Поворот
Шрифт:
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова умирают прежде, чем достигают голосовых связок, когда я наблюдаю, как он поднимает с пола штаны и натягивает их. Он делает это быстро, но я все же мельком вижу его нижнее белье. Черные боксеры, которые так обтягивают его задницу и бедра, что у меня перехватывает дух. Я люблю боксеры, они подходят парням, и они прекрасно подходят Джею.
Он идеален. И полностью под запретом, по причинам, которые я не могу вспомнить. Когда он выходит
С ворчанием вылезаю из кровати и иду в ванную. Я еле стою на ногах и остро нуждаюсь в душе. Который сейчас час? У меня нет часов на тумбочке, так что я понятия не имею. Я всегда узнаю время на телефоне.
Подождите. Какой сегодня день? Четверг? Я должна быть на работе. Дерьмо! Мне нужно позвонить им, но я даже не знаю, где мой телефон.
Вернувшись в спальню, нахожу свои штаны для йоги сложенными в кресле. Должно быть это сделал Джей. После того, как вытащил меня из них. И я не могу этого вспомнить. Тепло разливается в моем животе, пока я неловко, одной рукой, натягиваю штаны.
— Эй, где мой телефон? — спрашиваю я Джея, когда выхожу из спальни. Он на кухне, достает пару мисок из шкафа, и отвечает на мой вопрос, кивая на белый пластиковый больничный пакет, стоящий на барной стойке.
Я вожусь с пакетом, когда Джей говорит:
— Прошлым вечером я позвонил твоему офис—менеджеру. Сообщил ей, что ты сегодня не придешь.
Он сделал что? Я стою, таращась на него, пока он вытаскивает коробку хлопьев из моей маленькой угловой кладовой.
— Как ты узнал, к кому обращаться?
Пожав плечами, он насыпает хлопья в обе миски.
— Ты говорила о ней, и она единственная Диана в контактах.
Ох, ну ладно. В этом есть смысл. Хотя не уверена, что меня волнует то, что он брал мой телефон. Ведь я не скрываю от него пароль доступа.
Но это Джей. Он не стал бы шпионить... не так ли? Мне не нужно беспокоиться, что он нашел бы в истории поиска, статьи на тему: «как соблазнить вашего лучшего друга».
Я же права?
— Спасибо, — промямлила я, наблюдая за тем, как он достает из холодильника молоко, и заливает им хлопья.
— М-м-м, — его ответ.
Бабушка. Мне нужно выяснить, как она, так что я беру свой телефон из больничной сумки и быстро набираю смс, пока Джей достает пару ложек из посудного ящика и несет чашки к круглому столу.
— Садись, — командует он. — Поешь. Тогда ты сможешь принять гидрокодон, если есть необходимость.
Я качаю головой, потому что уверена, что не хочу больше этих пилюль. Молча сажусь напротив, а потом мы так же молча поглощаем завтрак. Жуем хлопья, и избегаем взглядов друг друга.
Это так странно. Полностью неизведанная территория. Он все еще сердится на меня за прошлые выходные? Трудно сказать. Его
Джей прекращает жевать и спрашивает.
— Так ты знала, что лекарства могут повлиять на тебя так, как прошлой ночью?
— Нет, — отвечаю я. — Никогда не принимала их раньше.
— Хорошо. — Он кладет еще одну ложку хлопьев в рот, жует и глотает. — Тебе, вероятно, следует в будущем просить ненаркотические обезболивающие препараты.
Что ж, будем надеяться, что у меня никогда не будет в этом необходимости, но я киваю и продолжаю есть. Он просто не может не помочь, так ведь?
Забота о людях — это не его выбор. Он просто делает это.
Мой телефон издает сигнал, и я беру его, чтобы посмотреть, что ответила бабушка. Она говорит, что все хорошо и готова покинуть больницу, как только ей позволят. Я быстро пишу, что надеюсь, она выйдет в ближайшее время, и что я ее люблю.
Джей заканчивает свой завтрак первым, и несет миску к раковине, чтобы помыть. Я следую за ним, он забирает у меня миску, моет, и помещает на стойку сушки. Я прислоняюсь к стойке и осматриваю пол.
Безупречно. Никакой крови. И тут я замечаю, что мое блюдо из-под лазаньи, тоже чистое.
— Ты навел порядок прошлым вечером? — Напряжение нарастает в моих глазах. Я отчаянно сглатываю, пытаясь избавится от комка в горле.
Прекрати это! Почему ты плачешь? Снова? Просто остановись. Прямо сейчас!
Джей опираясь об раковину, искоса смотрит на меня. Молча. Сегодня его глаза темно-серые, как тучи перед грозой.
— Я не заслуживаю тебя, — говорю я с самоуничижительным смехом, вытирая уголок глаза.
— Ой, да ладно, — в ответ он закатывает глаза.
— Ну, это правда. Я не знаю, что еще сказать.
— Спасибо будет вполне достаточно. — Он выпрямляется, потирая затылок.
Что-то взрывается внутри меня, и внезапно я не могу не прикоснуться к нему. В один шаг я сокращаю расстояние между нами и, встав на цыпочки, обвиваю руками его шею. Притягиваю к себе, прижимаясь щекой к его щеке, такой колючей от утренней щетины. Потому что он в моей квартире. Утром. После того, как провел здесь всю ночь. И у него нет принадлежностей для бритья.
— Спасибо, — шепчу я прямо ему в ухо, и чувствую, как он напрягается. Он не отвечает на мои объятия. Почему? Неужели, между нами, все так плохо? Мы ведь обнимались раньше. Это какая-то чушь!
Я начинаю отстраняться, но тут его руки обхватывают меня, тянут назад. Ему трудно сопротивляться. Его тело твердое и теплое, и он намного больше меня. Положив руку мне на затылок, он удерживает мое лицо рядом со своей шеей. Я могу почувствовать запах его кожи. Она пахнет по-особенному. Это запах Джея. Я хочу окружить себя этим ароматом.