Повелитель ветра
Шрифт:
Сердце остановилось и стояло так долго, что ноги подкосились. Ярослав оказался на горячем песке. Солнце палило нещадно, ветер почти стих и мирно, шелковисто шелестел крошечной юной листвой, в кустах галдели какие-то птички.
Григорий стоял прямо перед ним у кромки воды. Мокрый с ног до головы, загорелый, серые глаза сияют, как грозовое небо, лицо спокойное и немного усталое. Сквозь Григория просвечивали солнечные блики на поверхности воды, и белый парус какой-то яхты, и дальний зеленый берег.
– Я же говорил тебе, Ясь: у меня нет сил! – прозвучал в голове Ярослава голос друга. И Матвеев стал удаляться, скользя
Ярослав, заскулив, упал лицом в песок.
Все было так ясно – яснее не бывает! Нельзя смертному человеку брать на себя функции бога, так как смертный человек не обладает всей полнотой информации, необходимой для принятия правильного решения, – в отличие от бога, даже если это такой несерьезный, легкомысленный бог, как Эрос!
Гриша не хотел рисковать своим сердцем. Он не нашел в себе сил, чтобы избавиться от горьких обид и черных страхов давнего прошлого. Поэтому перекрыл себе дорогу к новой любви толстой хрустальной стеной. Он ни за что не доверился бы женщине, но другу… Ярослав был допущен за хрустальную стену и предательски взломал ее изнутри с помощью волшебной стрелы. А жить без стены Григорий разучился, не мог и не хотел. Так улитка мгновенно высыхает на солнце, лишившись своего панциря… Была ли Ксения предназначена Матвееву судьбой как последний шанс изменить себя и свою жизнь – бог весть! Факт: любящая женщина знала о нем то, чего не сумел заметить Ярослав – что Григорий, сколько бы ни выказывал колебаний, давно принял решение и что он – сильный маг. Григорий, конечно, не походил на мягкотелого безмозглого моллюска. Он был могучим повелителем ветра. Он призвал ветер, и тот послушно помог господину ускользнуть от стрелы любви, уйдя в небытие.
Ярослав позволил себе вмешаться в отношения двоих, в начертания судьбы. И лучше ему немедленно искупить свою вину, принеся самую страшную, самую непоправимую из возможных жертв!
Ярослав достал стрелу. Размашистым жестом приложил пылающее орудие к голой волосатой груди – примерился и со всей силы ударил. Он почувствовал резкую боль в разрываемых тканях. От боли зажмурился, руки разжались, но разрушительное движение стрелы продолжалось само собой. Так было и когда он случайно ранил Григория, но в тот момент Ярослав не поверил своим глазам. На сей раз он не станет вытягивать стрелу обратно за изящное серебристое «оперение». Если она еще не пронзила сердце, пусть дотянется до него и разорвет в клочья!
Перед закрытыми глазами золотисто-розовое сменилось пурпурным, потом свет померк, разлилась чернота. В ушах перестали звучать голоса птиц и плеск волны. Кровь медленно сливалась куда-то вниз, в ноги, в пальцы опущенных рук, потому что сердце перестало гнать ее по кругам. Тело мягко завалилось на землю, закатилось в пыль. Наступило вечное ничто.
Воздух был наполнен запахом близкого водоема, черемухи и сирени. Чистая, прозрачная вода плескалась у самых ног, сверкала золотыми солнечными бликами. А чуть дальше от берега становилась синей. Неправдоподобно яркая, спектральная синева, мелко присборенная быстро бегущими волнами. И ощущение абсолютной нереальности происходящего: жара, как в июле, а по берегам – цветущая черемуха, сирень в каждом палисаднике соседней деревни, кустарники и деревья еще толком не оделись листвой;
Новый сильный порыв ветра – и Ксении пришлось ловить косынку, которая не успела прочно обвязаться вокруг головы, а Марине – коврик – «пенку», который не успели придавить сумками с соком, бутербродами и полотенцами.
Небольшие неприятности удалось с легкостью устранить. Подруги неторопливо зашагали по пляжу, продолжая начатый еще в машине разговор.
– Представляешь, иду по улице, думаю о своем, поднимаю глаза – Ярославский вокзал! Включаю новости, диктор говорит: «Сегодня в городе Ярославле…» Имя редкое, но в тех же новостях упомянули не меньше десятка известных людей, которых именно так зовут… Меня как будто подталкивает к нему неведомая сила!
– Это называется: эффект избирательности внимания. Нормальное психологическое явление, основанное на одном из самых древних механизмов функционирования психики. Ничего сверхъестественного!
Ксения лукаво улыбалась. Ярослав с самой первой встречи стал для нее своим, но она не могла себе представить, как воспринять этого мужчину иначе, чем доброго друга. А вот Маришке он нравится совсем по-иному.
– Да? Буду знать! Дай бог, чтобы в этом не было ничего сверхъестественного! Он ведь не обычный человек… Да, чуть не забыла рассказать! – воскликнула Марина. – Я Любови Сергеевне вчера звонила.
– И молчишь! Как она?
– Как обычно, в хлопотах и полна энергии. Пару недель назад сломала ногу, со сломанной ногой без гипса полетела на курорт на другой конец света, нашла четыре ошибки и сейчас уже все в порядке.
– Какие ошибки?
– Разобралась, что неправильно делает в этой жизни, чего не делает, а должна. Нога сразу перестала болеть и сейчас уже срослась так удачно, что врачи не верят своим глазам!
– Понятно. Высший пилотаж! Что решили насчет 21 июня?
– Я закинула удочку. Она с глубоким удивлением спросила: а вам это еще нужно? Я ответила, что актуально, как никогда. Правильно?
– Конечно! И каков итог переговоров?
– Я так и не поняла. Она сказала: «Как вы мне все надоели!»
Ковалева очень похоже передала беззлобно-досадливую интонацию Любови Сергеевны. Ксения рассмеялась:
– Еще бы!
– Ксюшенька, – продолжала Марина, – не уверена, стоит ли тебе это рассказывать… Я поговорила с Любой о тебе, о том, что творится в твоей компании после смерти Корюшкина. Думала, может, она возьмется помочь, как в прошлый раз.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты же сама мне рассказывала, что, когда только пришла на работу в «ЧеНеп», там была очень тяжелая ситуация, и Любовь Сергеевна тебе заочно помогла почистить там все и гармонизировать.
– Еще бы не помнить! На них так наезжали – в здании находиться было опасно! Если бы не Люба… У нее, пока с этим работала, телевизор сгорел, я ей с первой зарплаты новый покупала. – Ксения рассмеялась. – А Люба потом жестко сказала: больше я с организациями не работаю – только с людьми! Так что ты напрасно ее тревожила проблемами «ЧеНепа»!
– На сей раз она сказала другое: «Не буду ничего делать: Ксюшке там больше не работать!» Я спрашиваю: «Что ж ей, подыскивать новое место?» – «Не надо ей ничего делать. Пусть отдыхает!» Она явно не была настроена продолжать, и я не стала ни о чем расспрашивать.