Повелитель ветра
Шрифт:
– Спасибо, Мариш, за заботу и информацию! Не стоит больше ничего выяснять! Отдыхать – так отдыхать! Вот мы с тобой уже начали!
Они дружно окунулись в бодрящую, но уже не ледяную воду. Ксению купание разогрело, а Марина замерзла и предложила прогуляться до кафе – съесть и попить чего-нибудь горячего. Ксения согласилась было, но, сделав несколько шагов, решила остаться: ее не тянуло в толпу. Она специально провела машину по колдобинам полевой дороги подальше от шоссе: чем ближе к мосту, платной стоянке и кафешкам – тем гуще лежбище. Ковалева продолжила путь в одиночестве.
Запах шашлыков покорил ее сразу. Она не раздумывала,
Марина совсем уже начала делать заказ, когда соседка по очереди шепнула:
– Брат сказал, что мясные шашлыки здесь – страшная гадость! Лично я собираюсь взять овощи.
Они присели за один столик.
Молодая женщина оказалась очень приятной: воспитанной, общительной и открытой. Тонким слухом филолога Марина сразу распознала в речи Насти легкие нюансы.
– Вы с Украины? Из Киева?
– Я там живу.
Обсуждая особенности различных говоров, обнаружили, что обе делают это профессионально: одна – филолог, другая – преподаватель иностранного языка. Общаться стало интересно! Вскоре Анастасия вновь упомянула в разговоре брата.
Когда Марина услышала имя Ярослав – не удивилась: по-прежнему это имя ее преследует. «Избирательность внимания»! Но на сей раз сам контекст упоминания показался значимым. Ярослав говорил, что у него есть сестра, больше ни о ком из родных речи не заводил, да и о своих жизненных обстоятельствах не особенно рассказывал: еще не успели достаточно сойтись. Марина стала расспрашивать Анастасию о семье, о брате. Глупая, конечно, мысль, но она так и сверлила голову!
Через двадцать минут Анастасия, сидя на теплом сухом песке, а пальцами ног и пятками стараясь выстроить замок из песка мокрого, лежащего у самой кромки воды, рассказывала Марине, которая, как струнка, вытянулась на полотенце, свою историю. Про город из черной легенды, который она, хоть и маленькая была, помнит живым и солнечным, про родителей, про московскую жизнь под опекой брата.
Ни одного дедушки или бабушки у них с Ярославом на тот момент уже не оставалось в живых. Жить было негде и не на что. Настю ждал детский дом. Ярослав уговорил друзей отца – дядю Колю и его жену тетю Варю – взять опеку над сестрой. Те отвечали, что они рады бы взять детей к себе, но ведь совсем скоро умрут, не успеют поставить на ноги, да и дома у них теперь нет. Брат клялся, что сам обеспечит сестре и уход, и воспитание. Настя считала, что заботы о ней не позволили ему получить высшего образования: времени и сил не оставалось регулярно учиться.
Анастасия не знала, когда Ясик сделал это сам, но ее он погнал на генетическую экспертизу, когда ей исполнилось шестнадцать лет и она стала влюбляться. Он регулярно заставлял ее проходить полную диспансеризацию и считал необходимой генетическую экспертизу, потому что они все-таки успели, уезжая, схватить дозу, хоть и небольшую. Анастасию генетики отпустили с миром. Поэтому она вышла замуж за молодого человека, который еще при знакомстве заявил, что мечтает поднять рождаемость в стране. Что же сказали врачи ее брату? Об этом Настя «забыла» упомянуть.
– А у брата есть дети? – поинтересовалась Марина.
– Нет. Его, по-моему, никогда не увлекала идея продолжения рода Полевых, – ответила Анастасия уклончиво.
Услышав про «род Полевых», Марина не знала, как скрыть нахлынувшую бурю чувств. Вот это совпадение! Анастасия – сестра того самого Ярослава! Если только коварная «избирательность внимания» не
– Настя, а почему ты его называешь Ясиком? Это ведь уменьшительное от другого имени, какого-то польского…
Анастасия пожала плечами:
– Я сама придумала. С детства. Так нежнее как-то, мягче. Я сколько помню, его даже Славиком не звали: дядя Коля к нему всегда обращался «Ярослав» и приятели тоже. Его уважали, позже стали побаиваться. А мне его так жалко было, невозможно!
– Жалко?
– Он такой мрачный ходил, озабоченный. Если улыбнулся – уже событие, хоть раз в сутки рассмеялся – просто праздник, я потом весь остаток дня ходила счастливая, особенно когда сама сумею его рассмешить. Но успешнее дяди Гриши, нашего соседа по даче, его никто не веселил…
– Он злился часто?
– Совсем нет. Ругался часто, громко, но беззлобно, даже маленькая я не боялась. Просто… Все понимали, что ему тяжело, и я понимала. Поэтому – Ясик.
Подруга ушла так далеко, что Ксения едва различала ее смутный силуэт на песке среди множества белых, жадных до раннего солнца тел. Странно: Марина, вопреки обыкновению собирать вокруг себя поклонников, разговорилась с какой-то молодой женщиной.
Ксения не скучала в одиночестве. Некое странное чувство, для которого она не могла подобрать точных слов, томило ее. Тут слились воедино и покой, и ощущение свободы, и печаль. Как будто бы она птицей парила над изнывающими от зноя полями, ни разу не шевельнув крыльями, и издавала тонкий, бесконечный, пронзительный крик. Не было привычной боли, горечи, слез. Не было радости и веселья. Был зной, золотое солнце, слепящая поверхность воды, теплый ветер. Простор, пустота, свобода.
Ветер стих. В неподвижном воздухе плавал запах черемухи и сирени. По склону среди молодой травы куда-то, не торопясь, элегантной походкой шла кошка. В деревне неподалеку полная женщина в ярко-красной майке с надписью на груди и спине «Just for fun!» медленно, основательно развешивала постельное белье. На крыше дома застыли в причудливых позах трое плотников. Один распластался по рубероиду, будто скалолаз, который, цепляясь только пальцами рук и ног, покоряет самые неприступные каменные стены. Другой сидел на коньке. Третий на коньке же стоял, согнувшись пополам. Тянулись мгновения – все трое оставались абсолютно неподвижными. С течением времени жутковатая догадка начала проникать в сознание. Люди на крыше – живы ли они? Может, всех троих постигла внезапная смерть и стремительно окоченевшие тела остались на месте лишь потому, что прилипли к расплавленному покрытию крыши? В следующее мгновение фигура одного из работников пошевелилась, другой изменил позу – и сразу стало ясно, что они измеряют при помощи рулетки какие-то им одним понятные и интересные параметры.
Рассеянно созерцая лежбище у моста, Ксения заметила: удивительно, совсем необычно ведут себя отдыхающие! Будто на пляже объявили тихий час: где-то звучала музыка, но далеко и нежно; едва слышно ворковали родители со своими детьми; мужчины резались в карты с сосредоточенным ожесточением на лицах и в полном молчании, будто сидели в казино и на кону стояли тысячи, сотни тысяч; рыбаки недвижимо застыли над колеблемыми зыбкой волной поплавками. Только плеск воды и заливистый смех детей, этот плеск производивших, могли нарушить покой, но и эти звуки сносило в сторону ветром, гасил песок.