Повелитель ветра
Шрифт:
Вера потянулась. Жорки уже не было рядом: он уходит на работу, когда жена еще сладко спит. Вечерняя Вера сейчас заныла бы, что уверенности и комфорта недостаточно для счастья. Нынешняя, утренняя, Вера немного напряглась. Счастье? Может, не станем начинать все сначала? В такое хорошее утро! Она еще раз потянулась. Несколько скованное получилось движение. Хорошо, а при чем тут фонарики? Глупая сцена, стыдно так! Как связано вчерашнее сновидение с неизбывной тоской о счастье, для которого почему-то катастрофически не хватает ни взрослеющего сына, ни доброго, надежного мужа, ни осмотрительных ухажеров, ни умелых – порой! –
Она занялась гимнастикой. Просто вчера она ненадолго почувствовала себя маленькой девочкой. Это порой так приятно! А для ребенка нет большего счастья, чем много-много загадочных новеньких блестящих игрушек, и чтобы они сами собой валились в руки… Вера села на краю кровати и стала аккуратно крутить головой.
Расписание этого дня было составлено с таким расчетом, чтобы между двумя лекциями оставалась дырка в одну пару – нормально пообедать без спешки и риска быть затоптанной у входа в столовую толпой голодных студентов. Блаженный час покоя и относительной тишины, когда заветренный свекольный салатик прекрасен, как лучшее произведение ресторанного искусства, а горячая уха вызывает наслаждение сродни эротическому экстазу! Вера уже приканчивала второе, когда к ее столику подошла Мариша Ковалева с полным подносом еды. Стройная и, по Вериным меркам, жутко юная – только двадцать пять справляли в прошлом году, – Марина запросто позволяла себе оливье, мясной борщ с хлебом, компот с булочкой и прочие опасные для фигуры экзерсисы столовского шеф-повара.
– Верочка, привет! – нежно приветствовала приятельницу Мариша. Некоторые совместные увлечения, вроде позавчерашнего девичника, так сблизили этих двух женщин, что они, в нарушение строгих институтских традиций, запросто обращались друг к другу по имени и на «ты».
– Привет, Ковалева! Рада тебя видеть! Разве ты в этом семестре читаешь по вторникам?
– Нет. У меня в понедельник лекции, в среду – лекция и семинар. Сегодня я здесь, чтобы с научной пообщаться. Тебя вот встретила – тоже хорошо!
– Пишешь свой диссер, Ковалева?
В воскресенье обсуждать рабочую рутину совсем не хотелось.
– С горем пополам. Не везет мне с темой. Научная никак не может четко высказать, чего от меня хочет…
– Я забыла, кто у тебя?.. А! Я такой не знаю…
Обсудили подробности непростой Маришкиной ситуации: специальность, под которую трудно найти совет, научная – старая грымза, у которой десять лет никто не выходил на защиту, интересная тема, по которой материала не существует в природе.
Вера, никогда не стремившаяся обзавестись кандидатской степенью, едва заметно позевывала.
– А как твой старичок поживает? – спросила лениво.
– Да неважно. Тут его подранили – совсем стало тяжко: капризничает, не слушается.
– Подранили?
– Да, неприятная история… Теперь ведет себя кое-как…
– Ты с ним все-таки поаккуратнее. – Вера искренне улыбнулась. – Он такой славный!
– Я знаю. Я стараюсь, но иногда терпения не хватает!
Вера взглянула на большие часы у выхода.
– Как ты после нашей встречи? – спросила со значением. – Необычное что-нибудь заметила, новости есть?
– Мне вчера очень странный сон приснился. – Подойдя к самому интересному, Вера медлила, оттягивала удовольствие. – Тебя ливень не промочил?
– Еще как! – Ковалева оживилась, и Вера с досадой поджала губы: сейчас опять будет долго рассказывать о себе, слова не вставишь! – Я возвращалась после семинара, когда он начался. Стояла на остановке минут десять – ни одной маршрутки. А я усталая, голодная, как зверь. Плюнула, пошла пешком. Надеялась, что успею до дождя. У меня зонта с собой не было, вельветовое пальто. Я вчера на себе испытала, что значит «промокнуть до нитки». Когда я ввалилась в дом, на мне, в самом деле, нитки сухой не было! Родители так хохотали! Сказали: «Как ты ухитряешься попадать в необычные истории?! Мы в жизни ничего подобного не видели! Будто тебя в реке искупали!»
– Послушай… – Вера замялась. – А ты видела… Просто сильный ливень? И все?
– Не просто сильный! Ниагарский водопад какой-то!
– Мне под этот ливень приснился сон, – повторила Вера.
– Очень интересно! Расскажи!
Вера сжато описала вчерашнее происшествие. Слушая ее историю, Ковалева успела прикончить обед, и обе поднялись.
– Ничего не осталось? – серьезно спросила Марина. – Ни единой дождинки?
На душе потеплело. Юная приятельница свято верит в сверхъестественное, которое для нее реальнее любых повседневных происшествий обыденной жизни. Уютнее жить в детском мире волшебства.
– Не знаю… – протянула Вера. – Мне интересно, почему я стала путать сон и явь. Может, от усталости? Или у меня психоз?
Вера с усилием толкнула массивную столовскую дверь.
– Нет, Верочка, я не думаю, чтобы тебя постигло психическое расстройство. Ты роскошно выглядишь, вид цветущий!
– Спасибо! Такой комплимент вдвойне приятно слышать от женщины!
Вера была по-настоящему польщена. Ковалева – модница с современными вкусами и честная девочка – врать во имя комплимента не станет.
Раздался звонок. Вера невольно вздрогнула. Улыбка сбежала с лица. Через десять минут – на галеру. Сотни полторы «платников» – слабо мотивированных, нахальных, расхлябанных юнцов и девиц, которых можно и собрать, и построить, и заставить слушать раскрыв рты… Только для этого приходится в течение четырех академических часов плясать на ушах!
Сверху послышался многоголосый щебет и топот множества ног по лестнице: студенты неслись в столовую.
– Верочка, в сторонку, а то сейчас сметут!
Марина нежно приобняла приятельницу за плечи и отодвинула с прохода. Вера про себя беззлобно усмехнулась: не может девочка не руководить! Даже не задумывается, что старшая и более опытная в вузовских коридорах подруга сама в состоянии сообразить, когда и как увернуться от резвой студенческой толпы, теряющей остатки разума по пути от аудитории до столовой. Маришка автоматически придерживается убеждения, что только она способна обо всем и обо всех как следует позаботиться. Вот невестка кому-нибудь достанется!