Повелитель ветра
Шрифт:
Маленький музыкальный центр на столе довольно громко проигрывал какой-то диск с классическим роком. Еще в ранней юности Ярослав был приучен дядей Гришей понимать эту жесткую, вредную для барабанных перепонок музыку и даже любить ее. Поэтому Ярослав не стал вовсе выключать звук – только сделал потише, чтобы не мешал разговору.
Он наслаждался вкуснейшей рыбой и смаковал каждый глоток хорошего итальянского вина.
– Да рассказывать почти нечего. Ко мне подошли двое пьяных мальчишек…
Матвеев рассказывал
– Мальчишек?
– Лет по восемнадцать. Чуть больше, чуть меньше – не знаю. Подошли спереди. Ударили. Они, наверное, хотели оглушить и вытащить кошелек. Но я отбился и побежал…
– Не понял. Подошли спереди и ударили по темечку?
– Нет. Один попытался ударить по голове, но я успел отбить его руку. Другой хотел меня схватить за одежду. Я увернулся от обоих и отскочил в сторону.
Зная отличную спортивную подготовку Григория, Ярослав в принципе не удивился. Но все же уточнил:
– Как тебе удалось?
– Не сложно. Они были в хорошем подпитии. Я хотел банально убежать. Прости, история совсем не героическая!
Григорий обезоруживающе улыбнулся. Любому другому человеку Ярослав в продолжение диалога ответил бы веселой репликой типа: «Старая ты кокетка! Мне твой героизм даром не нужен; засунь его себе куда-нибудь и излагай по существу!» Григорию он тепло улыбнулся:
– Гриш, ну при чем тут героизм? Что было дальше?
– Я повернулся и успел пробежать шагов десять, по-моему. А дальше меня ударили по башке.
– Догнали?!
– Ясь, понимаешь… Милиция их уже схватила, я их опознал. Хотя лица из-за дождя плохо разглядел, но по одежде, по волосам. Собственно говоря, они сами сразу сознались. Но они пьяные вдрабадан, шатаются. Так что вряд ли догнали.
– Ты не слышал шагов за спиной?
– Как я мог слышать шаги?! Ливень был!
– Извини. Я понял. То есть в тебя чем-то бросили?
– Ну да. Попали, видимо, чисто случайно: метко прицелиться ни один из них не смог бы. Я добежал до магазина. На углу, знаешь? Там мне дали стул. Весь пол им кровью залил! У них есть аптечный киоск. Они меня перекисью мазали, пока милиция и «скорая» не приехали.
Ярослав вспомнил продавщиц с блестящими от возбуждения глазами. Усмехнулся:
– Да, развлечение ты устроил ночной смене магазина! Так чем в тебя швырнули-то? Бутылкой?
Григорий подобрался. Пообещал отрывисто:
– Сейчас покажу.
Он с усилием поднялся и вышел в коридор. Через минуту появился на кухне с белым полиэтиленовым пакетом, внутри которого угадывался некий маленький, но тяжелый предмет. Сел, медля передавать пакет в руки Ярослава.
– Я решил пока оставить это у себя – не отдавать в милицию. Понимаешь, пока не найдено орудие, вину мальчишек можно доказать только частично: нападение – да, сами сознались, а телесные
Ярослав с огромным удивлением воззрился на Матвеева:
– Хитрый ты змей! Как сумел все так быстро сообразить, да еще с пробитой башкой?!
– Ну какой хитрый. – Григорий почему-то искренно смутился и оттого продолжал с нотками досады в голосе: – У меня было полно времени до приезда опергруппы, пока я сидел в магазине с перекисью и льдом на макушке. Позвонил знакомому юристу и проконсультировался.
Ярослав рассеянно кивнул. Предмет в целлофановом пакете стянул на себя все его внимание. Появились азарт и собранность: началась настоящая работа! Сквозь непрозрачный пакет он уже почти видел…
– Ясь, у меня нет резиновых перчаток. Вот, возьми целлофановые пакетики, надень на руки.
Григорий стоял, опираясь ладонью о стол, и старался другой рукой, в которой все еще сжимал спеленатое орудие преступления, дотянуться до икеевской торбы с целлофановыми пакетами, висевшей над помойным ведром.
– Там отпечатки пальцев… их и мои… Будь аккуратен, пожалуйста: не сотри и не наставь своих!
Он говорил странно замедленно, растягивая слова. И слишком долго, слишком трудно тянулся к пакетам.
Ярослав успел вскочить как раз вовремя, чтобы подхватить друга под руки и, едва переставляющего ноги, почти что на себе оттащить в комнату. Укладывая Григория на диван, обнаружил, что тот по-прежнему сжимает в ладони свое убийственное сокровище. Несколько секунд, пока Григорий объяснял, что у него кружится голова, что так уже было сегодня и виной тому всего лишь несильное сотрясение мозга, Ярослав смотрел попеременно на телефон – не вызвать ли скорую? – и на стиснутую руку Матвеева.
Потом бросился в кухню, напялил на пальцы два первых попавшихся куска целлофана, метнулся обратно в комнату и выхватил наконец у хозяина таинственный сверток.
Ярослав сидел в глубоком белом кресле. Руки – на коленях, на ладонях – почтительно – белый пакет, который он уже не торопился разворачивать. Он осваивался с мощью маленького тяжелого предмета, от которой неподготовленному человеку становится дурно.
Обвел глазами комнату, будто впервые видел. Здесь произошла какая-то серьезная перемена с того последнего раза, когда он был у Матвеева в гостях. Шикарный велосипед, как обычно в сезон катания, торчит посредине. Но ощущение некоторой стесненности пространства – не от него. Журнальный столик сдвинут, тумбочка – почти вплотную к нему… Ярослав оглянулся и восхитился тем, что увидел за спиной. Электрическое пианино.