Повелитель ветра
Шрифт:
«Так и будет!» – решил Ярослав, садясь в машину. «Адын, савсэм адын!» – охарактеризовал фразой из старого анекдота не то положение Григория, не то свое – и развеселился.
Закрывая дверь за Ярославом, Григорий услышал звонок городского телефона. Боясь делать резкие движения, медленно направился в кухню. Если и не успеет – не страшно: всегда сможет перезвонить сам. Он и впрямь опоздал: призывные трели телефона смолкли. Однако номер не определился: должно быть, набирали с сотового. Ну и ладно, главное, что это не родители: те, разумеется, звонили бы с городского и, зная
– Але!.. Слушаю вас!.. Говорите, вас слушают!..
Он бодро выкрикивал в трубку стандартные фразы. Подобные ситуации всегда наполняли его азартом: кто там прорежется наконец в невидимой дали и с чем пожаловал? Однако на сей раз его любопытству не суждено было получить удовлетворение: запиликал отбой.
Резкий звук болезненно отдался в раненой голове. Григорий похолодел. Что за таинственные звонки с утра пораньше? Кто-то проверяет, жив ли он, дома ли он? Страх сковал ладони. Он едва разжал пальцы, чтобы выпустить из них телефон, который со стуком опустился на деревянную столешницу.
Григорий нахмурился и зло сжал губы. Привет от «Московского комсомольца»! Со вчерашнего для его трясет из-за обыкновенной уличной драки!
Ясь обещал, что все будет в порядке… А можно ли доверять Ярославу? Он – хороший, добрый и порядочный мальчик. Но какой он специалист? Ясь молод, у него бездна амбиций и нет высшего образования, у него ветер в голове, он прежде носился с такими завиральными идеями… В чем состоит его метод? Если Ясь дурит людей, то обманывает и самого себя… Глупости! Григорий слышал такие хвалебные отзывы о работе парня из самых независимых источников, от скептиков, от профессионалов в области охраны!..
На душе немного полегчало.
Не мужское это дело – жить и бояться!
Марина влетела в аудиторию за минуту до звонка. Вера совсем не ожидала вновь увидеть ее так скоро! Добродушно сыронизировала:
– Ковалева, вот и ты! Сколько лет, сколько зим!
Подружка смотрела без улыбки. Лицо бледное и встревоженное, взгляд жесткий, требовательный. «Ну и характер! – в который раз подумала Вера. – Если не заставит сделать по-своему, так убьет!» Подумала отвлеченно: о ком-то другом – не о себе. Сама Вера ковалевских сверкающих глаз не боялась: чувствовала, что находится в другой весовой категории – возраст, жизненный опыт, семейное положение. Делить им нечего! Она скорее сочувствовала Маринке: плохо женщине жить с таким характером, не полезно!
– Что случилось, Мариш?
– Мне опять эсэмэска пришла!
Вера, уже настроившаяся на лекцию, а потому острая и ироничная, в последний момент прикусила язык, чтобы не спросить: «Неужели? Это такая редкость?»
– Анонимная? С угрозами?
– Вот, почитай!
Марина протянула ей простенький серебристый «слайдер». Вера взяла в руки телефон, прищурилась, чтобы разобрать мелкие буквы: «Весна. Твой сон хрупок, не так ли? Знаешь, что и тебе не
У Веры холодок пробежал по спине. Мелькнула трусливая мысль: «Надо бы держаться от Ковалевой подальше: еще неизвестно, чем отрикошетит дружба с этой девушкой и близкое знакомство с ее маленькими секретами!» Тут же и устыдилась, и успокоила себя: «Мало ли кто с кем дружит! Не угадаешь, не рассчитаешь, не убережешься!» Одного только слишком тесного знакомства с таинственным Ярославом было достаточно, чтобы жить в постоянном страхе за свою безопасность! В любом случае Вера совершенно не представляла, как прокомментировать происходящее. Произнесла задумчиво единственное, что пришло в голову:
– Больше похоже на предупреждение, чем на угрозу…
– Не знаю, – тревожно отозвалась Марина. – Я была уверена, что со старичком приключилась простая неприятная случайность. А теперь…
Оглушительно зазвенел звонок.
– … Я ума не приложу, что и думать! – договорила Марина и торопливо добавила: – Все, Верочка, извини, что опять тебя тереблю своими проблемами. У тебя уже лекция. Я побежала!
– Постой! Видишь, они еще несколько минут будут собираться. Скажи мне, это которая по счету?
– Эсэмэска? По-моему, пятая. Или четвертая. Я не помню точно. Надо посчитать.
– Когда началось? Когда ты получила первую?
– Прошлой весной. Год назад. По-моему, примерно в такое же время. Потом осенью. Лето я жила спокойно, забыла обо всем…
– У кукукнутых обострение бывает весной и осенью. Вот, опять весна.
– Да, но еще одна пришла перед Новым годом.
Студенты шумно рассаживались: гремели стульями, шуршали пакетами, грохали о стол толстыми тетрадями в твердых переплетах. Девушка, воровато косясь в сторону кафедры, разворачивала фольгу и громко ломала шоколадку. На все аудиторию распространился запах растворимого кофе: кто-то держал под столом пластиковый стаканчик из автомата.
Простая и светлая мысль озарила Веру.
– Ковалева, ты их сохранила?
– Не все. Только предыдущую. И вот эту сохраню. А те… Мне было так неприятно, что я их стирала.
– А не обратила ли ты внимания, может быть, приход эсэмэсок как-то связан по времени с нашими посиделками?
Марина удивленно подняла брови.
– Не знаю. Летом вовсе не было. А в остальных случаях… Надо вспомнить! Спасибо, Верочка! Побегу, а то меня уже совесть мучает, что ты из-за моих проблем лекцию вовремя не начнешь!
– Не забудь сообщить мне о результатах своих размышлений! – улыбнулась Вера.
– Огромное спасибо еще раз! Ты меня привела в чувство! Пока, Верочка!
«Интересно, – соображала Вера, раскладывая на кафедре затрепанные листочки с текстом лекции, который она воспроизводила уже пятнадцать лет. Давно пора бы обновить лекции или хоть распечатать по новой листочки, но к первому не было стимула, а до второго руки не доходили. – Интересно, почему из всех участниц посиделок только Марина получает анонимки неприятного содержания?» Вера, сделав вид, что поворачивается к доске, трижды плюнула через левое плечо и постучала по деревянному коробу кафедры. «Впрочем, если другие не жалуются, это не означает, что они ничего не получали. Надо будет позвонить остальным, спросить».