Повелитель Огня
Шрифт:
Совсем тяжко стало, когда повыше поднялось солнце, такое ласковое на закате и восходе, но такое беспощадное в зените. От всепроникающего светила не спасала даже тень от крон деревьев. Каждый шаг давался с трудом, испарения от пропитанной водой почвы не давали дышать, влага скапливалась на лицах, смешивалась с потом, застилая глаза; на одежде, делая её тяжёлой и давящей на плечи и спины. Несколько раз пришлось остановиться, чтобы передохнуть и выпить воды, которая тут же, под лучами испепеляющего солнца, выходила с потом вон. Ругаться и кого-то проклинать совершенно не было сил —
Но вот, через два часа после полудня, когда тени стали удлиняться в сторону восхода, под ногами перестало чавкать, появились кочки и «островки» сухой земли. Когда же путники выбрались на холм, знаменующий собой границу болотистого леса и леса с твёрдой землёй, все были заметно уставшими: Зихий с тихим стоном свалился на землю, Зеникс последовал его примеру, Ширел и Лейрус просто присели, тяжело дыша. Даже лошади обессилено прилегли.
— «Вперёд, поехали», — попытался стоном передразнить непонятно кого Зихий. — Не могли предупредить, что придётся наизнанку вывернуться…
— Сам знал бы — обязательно предупредил бы, — произнёс Зеникс.
— Если бы я вам сказал, что за путь нам предстоит, вы бы, чего доброго, ещё заартачились и не захотели идти, — объяснил знавший дорогу заранее Ширел. — А так времени на жалобы и возмущения у вас не было — и вот, день в самом разгаре, а мы уже выбрались на твёрдую землю. Скоро будем в Эрельдинге.
— Надеюсь, сюрпризов по дороге не будет? — странным голосом сказал с трудом поднявшийся на ноги Зихий.
— Не должно быть.
Зихий с Зениксом переглянулись и обречённо вздохнули — звучало не слишком обнадёживающе. Но делать было нечего и после короткой передышки путники двинулись дальше, сначала пешком, давая лошадям набраться сил, потом верхом.
На этот раз волшебник не слукавил и вскоре над лесом раздался мелодичный звук, похожий одновременно на журчание горного ручья и пение утренних птиц. Никто из путников глазом не успел моргнуть, как из столпотворения листвы на них с разных сторон угрожающе смотрели шесть, а то и семь натянутых в луках стрел с серповидными наконечниками.
— Не дви-гай-тесь, — почти пропел Ширел своим спутникам, не спеша повернулся в сторону ближнего к нему лука, нацеленного прямо ему в грудь, и громко сказал: — У меня грамота от Совета Тринадцати!
Прошло некоторое время, прежде чем из зелёной стены раздался звучный выкрик на эльфийском и перед Ширелом и остальными появился эльф в зеленовато-жёлтой накидке, скрывающей кафтан и до колен ноги эльфа в неизменных узких брюках. Длинные бесцветно-седоватые волосы, зачёсанные назад, поддерживались повязкой на голове, насколько можно было судить, из дорогой ткани. Нахмурив изогнутые месяцем брови, эльф обратился к Ширелу:
— Покажи грамоту Совета, человек!
Достав уже известную юношам табличку, волшебник бросил её эльфу, ловко поймавшему кусочек металла, и ровным, но выдававшим недовольство голосом сказал:
— Ты, воин, наверное, недавно находишься при Совете, если не знаешь меня.
Эльф, внимательно вглядывающийся в письмена на табличке, ничего не сказал: зато
— Зато я знаю тебя, Ширел, Великий Маг!
В коридоре между деревьями, в котором и находились Ширел и остальные, появился облачённый в золотистое одеяние юный эльф с не столь длинными, как у остальных, рыжеватыми волосами, чьи руки были унизаны перстнями со сверкавшими в солнечных лучах драгоценными камнями. Ширел, Лейрус и Зеникс хором произнесли:
— Керилин!
— Это я! — завопил, смеясь колокольчиковым смехом эльф. — Вы все здесь! Зеникс! Лейрус!
Лейрус и Зеникс слетели с коней и бросились обнимать Керилина. Зихий непонимающе поглядел на широко улыбающегося Ширела, который подмигнул ему:
— Всё в порядке, это наш друг.
— Я так и понял.
Эльф, рассматривавший табличку Ширела, вернул её волшебнику и отдал приказ на эльфийском — скрывавшиеся в зарослях остальные эльфы вышли из своих укрытий, опустив луки. А наобнимавшиеся и насмеявшиеся Лейрус, Зеникс и Керилин принялись задавать бессвязные спутавшиеся в один клубок из отрывочных слов «как…», «что…», «куда…», «когда…», «ты…», «я…», «мы…» вопросы. Но вот до Зихия и Ширела донеслось произнесённое Лейрусом взволнованное «Алисия», и лицо Керилина, до того сияющее радостью, в один миг словно почернело. Эльф умолк и опустил голову. Видя такую перемену в нём, замолчали и остальные. Нерождённый встревоженным голосом спросил:
— Керилин, почему ты не отвечаешь мне? Как Алисия?
Эльф вздрогнул, словно от прожигающего до костей удара кнута, поднял голову и тихо, почти шёпотом сказал:
— Алисия умерла.
Зеникс охнул, Ширел странно дёрнулся и с растерянностью, которую Зихий видел у него впервые, уставился на эльфа. Лейрус, словно оглушённый, смотрел на Керилина полным недоумения взглядом; наконец, он спросил пустым бесцветным голосом:
— Что?
Эльф вздохнул и отчётливо произнёс:
— Моя сестра мертва.
Нерождённый медленно взмахнул перед собою рукой, будто отгоняя невидимую, но страшно досаждающую ему мошкару, начал было что-то говорить, но голос его дрогнул, и он замолчал, опустив голову и замерев. Бодро и жизнерадостно щебетали в кронах деревьев птицы, листва оживлённо о чём-то шепталась с ветерком, Зеникс всхлипывал, сжав челюсти с такой силой, что, казалось, из его рта начнут сыпаться искрошившиеся зубы, волшебник без плача утирал слёзы — а Лейрус стоял, не шевелившись и упёршись взглядом в землю. Когда так прошло несколько минут, Ширел соскользнул с седла и, подойдя к Нерождённому, осторожно тронул его за плечо:
— Лейрус…
Тот поднял голову, словно очнувшись от сонного забытья, и взглянул на Керилина:
— Отведи меня к ней.
Эльф, следивший за другом взором, в котором смешались собственная боль и сочувствие к чужой боли, молча кивнул, повернулся и не торопясь пошёл в лесную чащу. За ним последовал Лейрус, ведший за собою Сагата, затем остальные эльфы, а замыкали шествие Зеникс, маг и Зихий.
Пока группа шла через редеющий лес, Ширел повернулся к слегка растерявшемуся сыну Урсуса и понимающе спросил: