Повелитель бурь
Шрифт:
Солнце начало понемногу приобретать красновато-медный оттенок. От вершин протянулись длинные густо-синие тени, затопили ущелья, превратив их в наполненные темной тушью бездонные провалы с острыми, как бритвы, краями. Это было очень красиво, но Становой хмурился все сильнее.
— Далеко лететь-то? — спросил он. — Ты давай, рули, Сусанин, а то до темноты не управимся. Ночевать у озера нам не резон, а в темноте на этом примусе над горами летать — слуга покорный. Лучше уж сразу застрелиться.
Вопрос был задан зря: Становой знал дорогу к озеру не хуже Удодыча. Просто ему, наверное, хотелось выплеснуть хотя бы малую толику владевшего им раздражения. Удодыч открыл рот, чтобы
Максим Юрьевич посадил машину на относительно ровной площадке, совсем недавно служившей лагерем Удодычу и изобретателю генератора туч Артуру Вениаминовичу Ляшенко. Выпрыгнув из кабины, Удодыч первым делом отыскал на склоне место, где покоился непризнанный гений. Каменная осыпь выглядела непотревоженной, и прапорщик подумал, что камень — отличный материал. Наверное, самый лучший материал, когда речь идет о том, чтобы что-то спрятать. Поди, разберись, тревожил его кто-нибудь или нет! И со временем не просядет…
Он поглубже надвинул на лоб козырек армейского кепи. Низкое солнце слепило глаза, а еще Удодыч никак не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Он понимал, что это ерунда, что здесь никого нет и быть не может, но ощущение не проходило, и прапорщик скова с подозрением покосился на каменистый склон, как будто похороненный там инженер мог от нечего делать подглядывать за ним через щелочку между камнями.
Становой с озабоченным видом прохаживался по площадке, время от времени посматривая в сторону озера. Он держался так, словно и впрямь прилетел сюда по сугубо служебному делу — осмотреть место происшествия и сделать предварительные выводы о причинах катастрофы, чтобы потом изложить их правительственной комиссии. Максим Юрьевич пользовался в министерстве большим авторитетом, его считали одним из лучших специалистов-практиков, так что его мнение могло повлиять на окончательное заключение правительственной комиссии. Кроме того, он был просто обязан осмотреть место происшествия. Ну а то, что полковник МЧС Становой отправился на разведку один, прихватив с собой только личного водителя, свидетельствовало, в сущности, в его пользу: внизу, на побережье, каждый человек был на счету, и полковник решил рискнуть, занявшись этим ответственным делом в одиночку. Честь ему и хвала!
Максим Юрьевич подошел к краю площадки и долго смотрел вниз, на то место, где заложенные Удодычем заряды раскололи край каменной чаши, выпустив на волю многотонную массу воды. Удодыч остановился рядом с ним и тоже посмотрел вниз.
— Вроде, ничего, — сказал Становой. — Выглядит нормально. Трещина в породе, усталость материала, естественная эрозия… Явных признаков взрыва как будто не видно. Надо бы, конечно, спуститься, посмотреть вблизи, но время поджимает.
— Да чего туда спускаться, — возразил Удодыч. — Я три раза все п-проверил. В одном месте чуток копоти б-было, так я оттер. А остальное дождем с-смыло.
Становой расчехлил бинокль и внимательно осмотрел место взрыва.
— Да, — сказал он наконец. — Действительно, сработано чисто. А если еще учесть, что главной целью большинства правительственных комиссий является не установление истины, а сохранение общественного спокойствия, можно смело считать твою работу безукоризненной. Ценный ты все-таки кадр, Феофил Немвродович, вот только с грузином прокололся.
— Угу, — буркнул Удодыч. — Это как у нас в д-деревне говорили: х-хороший парень, только под себя г-гадит. Дай глотнуть, командир, что-то у меня в г-горле пересохло.
Он кивнул на простую солдатскую фляжку
— Нет, Феофил Немвродович, — сказал он. — Придется тебе, братец, потерпеть. Тем более что это не вода.
— С-спиртяга? — догадался сообразительный прапорщик. — К-классная вещь — спиртяга! Только работать после нее тяжело. Все время д-добавки хочется.
— Вот об этом я и говорю, — согласился Становой, задумчиво теребя стальную цепочку, которой винтовая пробка была прикреплена к горлышку фляги. — Давай-ка заканчивать это дело и поворачивать оглобли. Как-то мне здесь неуютно. Нервишки что-то шалят, и все время кажется, что вокруг полно народу.
— Т-тебе тоже? — удивился прапорщик. — Н-надо же, какое совпадение! Это все П-потапчук, сволочь старая. Как вспомню про него, сразу мороз по к-коже.
Они пересекли площадку, поднялись по пологому склону и быстро, хотя и без лишней спешки, разобрали завал, которым Удодыч несколько дней назад закрыл вход в свой тайник. Отбрасывая в сторону сухие ребристые камни, прапорщик боролся со странным ощущением: ему казалось, что с тех пор, как он упрятал здесь разобранную установку инженера Ляшенко, прошло не меньше года. Даже пейзаж как будто стал другим: очистившийся от туч горизонт раздвинулся, стал дальше, все вокруг заиграло красками, да и озеро, обмелев, заметно изменило свои очертания. Что уж говорить о мертвом изобретателе! Его как будто и вовсе не было на свете — ни его, ни того въедливого грузина, которому вздумалось разбирать запруду на ручье…
Становой работал наравне с Удодычем. Он надел на руки плотные рабочие перчатки и копал так, что только щебенка летела. Вскоре вход был расчищен. Ящики стояли на месте. Они даже не запылились. Да они и не могли запылиться за несчастные трое суток, которые прошли с момента взрыва, но Удодыч почему-то ожидал увидеть на деревянных крышках пыль веков и очень удивился, не обнаружив там ничего, кроме нескольких крупинок известняка, сорвавшихся со свода пещеры.
— Смотри-ка, — сказал Становой, волоком вытаскивая из тайника ящик, — дерево еще сырое.
— Так сколько мокло-то! — откликнулся Удодыч. — Неделю п-под дождем стояло, пропиталось н-насквозь.
Он встал на четвереньки и полез в каменную нору. Становой уже держал тяжелый ящик на весу, откинувшись всем корпусом назад и уперев край днища в живот. Удодыч, голова которого уже скрылась в темной норе, не видел, каким взглядом посмотрел на него Максим Юрьевич. В глазах полковника Станового снова появилось странное выражение — в точности такое, с каким он смотрел на прапорщика, когда тот просил у него флягу. Максим Юрьевич как будто решал в уме какую-то непростую задачу или делал сложный выбор.
Удодыч этих тонкостей не замечал — он тащил ящик. Выбравшись, наконец, из пещерки, он увидел Станового, который, нес ящик к вертолету. Удодыч подхватил свой груз и заторопился следом, не зная, что только что побывал на волосок от гибели.
Они забросили ящики в салон вертолета, заняли свои места, и Становой запустил двигатель. Удодыч заметил, наконец, что его шеф озабоченно хмурится, и поинтересовался, в чем дело.
— Да вот думаю, — признался Становой, — что нам делать с этими гробами. С одной стороны, если верить твоему отчету и собственным глазам, установка прошла испытания на «отлично». Что и говорить, ценный прибор, такой может в любой момент пригодиться. А с другой стороны, было бы намного безопаснее долететь до середины озера и утопить эти ящики к чертовой матери.