Повелитель бурь
Шрифт:
Морщась от запаха, Глеб снова положил фонарь на край ямы и принялся обшаривать карманы убитого. Как и следовало ожидать, в карманах ничего не было, если не считать дешевой пластмассовой расчески, в зубьях которой застряли клочья спутанных тонких волос. Вид этих прядей вызвал у Глеба новый приступ тошноты, но он справился с отвращением и, отбросив в сторону расческу, принялся тщательно прощупывать на покойнике одежду. Он не знал, что именно ищет, да и сомневался, что убийцы оставили ему хоть какую-то зацепку — в конце концов, времени на обыск у них было сколько угодно, — но продолжал упрямо искать, не желая оставлять ни одной
Неожиданно его пальцы нащупали за подкладкой пиджака какую-то плотную, свернутую несколько раз бумажку, на ощупь напоминавшую аккуратно сложенную купюру. Глеб едва не сплюнул от досады, решив, что отыскал пропущенную убийцей заначку. Сутки назад такая находка пришлась бы очень кстати, а теперь она не вызывала ничего, кроме раздражения. Впрочем, решив идти до конца, глупо было останавливаться на полпути. Стиснув зубы, Глеб обеими руками взялся за сырую подкладку и сильно рванул в разные стороны. Материя разошлась с негромким гнилым треском, Сиверов запустил пальцы в прореху, нащупал свернутую бумажку и вытащил ее на свет.
Это были вовсе не деньги, как ему показалось вначале. Не веря своей удаче, Глеб осторожно развернул отсыревшую, разбухшую бумажку и беззвучно засмеялся.
— Ну, приятель, — обратился он к мертвецу, — ты молодец! Здорово ты их уделал! Я всегда говорил, что при определенных обстоятельствах дырявые карманы можно считать благом…
В руках у него был потрепанный, сильно затертый на сгибах железнодорожный билет. При свете карманного фонарика Глеб без труда разобрал, что билет был выдан около месяца назад на фирменный поезд сообщением «Минск — Москва». Отпечатанный на принтере текст читался легко и просто даже в полумраке — число, номер поезда, вагон, место, время отправления и прибытия, а также, в качестве личного подарка генералу Потапчуку — фамилия, имя и отчество пассажира.
ГЛАВА 11
Закатное солнце тонкими лучиками пробивалось сквозь густую завесу виноградных плетей, которыми была увита веранда. Сигаретный дым красивыми затейливыми завитками клубился в солнечных лучах. Косые полосы красноватого света нарезали его плоскими ломтями, и можно было до бесконечности наблюдать за тем, как внутри этих продолговатых, не имеющих толщины ломтей сплетаются и расплетаются жемчужно-серые узоры. Тут и там висевшие среди темной зелени виноградные кисти ярко горели желтоватым огнем, словно грозди янтарных шариков, умело подсвеченные опытным декоратором. Глеб затушил окурок в поцарапанной оловянной пепельнице и потянулся за виноградом, но почему-то передумал и отдернул руку. При этом он сделал какое-то странное движение — Федору Филипповичу показалось, что Слепой хотел понюхать свои пальцы, но сдержался.
Генерал в последний раз разгладил на колене железнодорожный билет, аккуратно сложил его по старым сгибам и спрятал в нагрудный карман старомодной рубашки с короткими рукавами. Сиверов шевельнул губами, словно собираясь сделать замечание, но промолчал, решив, что это не имеет смысла. Федор Филиппович отлично понимал всю важность этой чудом уцелевшей бумажки, а раз так, то и напоминать ему об осторожности не стоит. Генерал заметил и правильно понял эту молниеносную пантомиму, но тоже решил промолчать. Ситуация не располагала к пространным рассуждениям по поводу яиц, которые берутся учить кур. Федор Филиппович не отказался бы немного поворчать для острастки, но сейчас
Поэтому он просто застегнул карман на пуговку и провел по нему ладонью, показывая, что билет спрятан надежнее, чем в служебном сейфе. Глеб едва заметно усмехнулся и закурил новую сигарету. Сегодня он очень много курил, будто наверстывая упущенное или пытаясь заглушить какой-то неприятный запах. Пожалуй, учитывая подробности его ночных приключений, верно было второе. Федор Филиппович заметил, что всякий раз, поднося к губам сигарету, Слепой брезгливо морщился и торопился поскорее убрать руку от лица.
— Что ты предпринял дальше? — спросил генерал, прерывая молчание.
Глеб дернул плечом и криво улыбнулся. Повозившись, он вынул из-за пояса и положил на сиденье свободного стула рядом с собой тяжелый серебристо-черный «глок». Пистолет глухо стукнул о лакированную фанеру. Федор Филиппович сделал большие глаза: на веранде могла в любой момент появиться квартирная хозяйка. Глеб небрежно накрыл пистолет лежавшим на столе полотенцем и с наслаждением потянулся.
— А что я мог предпринять? — с прежней усмешкой спросил Глеб. — Привел все в первоначальный вид. Была у меня, правда, мысль: усадить этого парня где-нибудь на видном месте и дать ему в руки плакат: «А я все знаю!» Или что-нибудь в этом роде. Специально для следственной комиссии…
— Шутки у тебя… — Потапчук зябко передернул плечами. — Тьфу ты, прямо мороз по коже!
— Так я же ничего подобного не сделал. Во-первых, ему и так досталось. Надо выяснить, есть ли у него родственники, и, когда здесь все уляжется, отправить им тело, чтобы все было по-человечески. И вообще, Федор Филиппович, надо как-то разузнать, кем он был, зачем и, главное, к кому приехал в Москву…
— Не учи ученого, — не удержался Потапчук. — Легко сказать — узнать! Я, конечно, свяжусь с белорусскими коллегами, но ответа, сам понимаешь, придется ждать очень долго. Это в том случае, если мы его вообще дождемся… Ляшенко… Фамилия-то, вроде, украинская! Может, он вообще к нам из Мелитополя прибыл — транзитом через Минск! Мало ли, какие у людей бывают дела. А ты говоришь, узнать…
Во дворе, за завесой виноградных плетей, вдруг дико и хрипло, будто спросонья, заорал петух. Федор Филиппович вздрогнул и схватился за сердце.
— Пропади ты пропадом, сатана! — с большим чувством пробормотал он, адресуясь к невидимому петуху. — Совершенно полоумная птица. Вопит, будто его в суп волокут, причем в любое время суток. Так бы и пристрелил, ей-богу!
Слепой, который во время этой речи склонил голову к левому плечу и с интересом прислушивался, засмеялся, взял со стула полотенце вместе с пистолетом, вынул из кармана глушитель и начал небрежно и ловко навинчивать его на ствол.
— За чем же дело стало? — спросил он. Генерал замахал на него руками.
— Шутки у тебя, Глеб Петрович, сегодня и впрямь какие-то странные. Да хозяйка меня вместе с этим петухом в суп засунет!
— Ценный экземпляр? — спросил Глеб, возвращая пистолет на прежнее место.
— Что ты! Производитель! С утра до вечера этим делом занимается, прямо как в том анекдоте про грузина…
Услышав про грузина, Глеб слегка помрачнел, и Федор Филиппович понял, что сморозил лишнее. По этому поводу его тут же охватило стариковское раздражение, Какого дьявола?! Что ему, впервой терять близких людей? Тоже мне, кисейная барышня!