Потусторонним вход воспрещен!
Шрифт:
Деревенская тетка скормила внуку куриную ножку и приступила к бутербродам с копченой колбасой.
Антонина не сводила глаз со входа в вокзал.
Люди сплошным потоком входили и выходили, так что в глазах рябило от разнообразия лиц и одежды. Здесь были городские и сельские жители, белокожие светловолосые северяне и смуглые жители Кавказа, представители народов Севера и Средней Азии, местные жители и гастарбайтеры…
– Подайте на пропитание ветерану чеченской войны!.. – раздался рядом гнусавый голос.
Надежда подняла взгляд
– Ты же в прошлый раз был афганским ветераном? – проговорила она удивленно. – И собирал не на пропитание, а на протез!
– А тебе не все равно? – проворчал инвалид. – И что – питаться мне, по-твоему, не надо?
– Надо, конечно, – признала Надежда Николаевна и протянула ему десятку. – Только следующий раз не говори, что ты ветеран Куликовской битвы…
Соседка по скамье, дождавшись, пока инвалид отойдет на безопасное расстояние, повернулась к Надежде и сказала:
– Зря вы, женщина, ему деньги даете. У нас в Больших Бобрах был тракторист Пашка Стульев, так он по пьяному делу под свой собственноличный трактор свалился… в общем, ногу ему оттяпали по самое здравия желаю. Так что вы думаете? Встречаю его в прошлом годе на вокзале в Новгороде, ходит наш Пашка на костылях и в таком точно пятнистом костюме, аккурат как вот этот, и просит подаяния, как он есть боевой ветеран и участник афганской войны! А сам до прошлого года дальше Больших Бобров никуда и не выбирался! А как меня увидал, обрадовался, подсел и хвастать принялся, сколько он на своих костылях денег заколачивает. Это страшное дело, какие деньги! Правда, все их тут же и пропивает…
– Вот он! – прошипела Антонина, схватив Надежду за плечо и глядя в сторону входа. – Сережка Динамит заявился!
Надежда проследила за ее взглядом и увидела в дверях вокзала высокого худощавого мужчину лет тридцати пяти с очень светлыми короткими волосами и бесцветными глазами альбиноса. Он внимательно и настороженно оглядывал зал.
– Он! – прошептала Антонина, прячась за плечо Надежды. – Ну, я тебе его показала – говори мне срочно код ячейки!
– Ну уж нет! – отозвалась Надежда Николаевна, следя за блондином. – Ты мне сама говорила, что людям верить можно только в самом крайнем случае! А вдруг тебе просто надоело ждать, и ты показала на первого попавшегося мужика?
– Да чесслово – это Динамит!
– Ага! Мало ли что ты скажешь… мне этот твой Динамит без надобности, мне моя сумка нужна. Вот как получу ее – тут же сообщу тебе код ячейки!
Антонина только что не зарычала от злости.
Надежда не обращала на нее никакого внимания – она следила за подозрительным блондином.
Тот еще раз огляделся по сторонам и уверенно двинулся к камере хранения. Как только он прошел мимо безмятежно дремлющего полицейского, Надежда Николаевна вскочила со скамейки и устремилась следом.
Динамит вошел в камеру.
Пожилой полицейский проснулся и о чем-то вполголоса беседовал с одноногим инвалидом.
Белобрысый тип стоял возле открытой ячейки, доставая оттуда сумку.
Сумка была та самая, которой Надежда лишилась минувшим утром! Собственная Надеждина сумка, в которой лежали ее вещи – любимый выходной костюм, итальянские туфли, нарядное платье, а самое главное – подарки!
Однако не успела Надежда обрадоваться, как события начали развиваться по совершенно неожиданному сценарию.
Тот самый инвалид, который только что мирно беседовал с полицейским, внезапно отбросил костыли и с удивительной прытью бросился к белобрысому преступнику. Причем – Надежда не поверила своим глазам – у него было две ноги!
Но это еще не все!
Невесть откуда выскочили еще трое парней, которые неслись вслед за «инвалидом».
Всей гурьбой они навалились на белобрысого, и человек в камуфляже, который, судя по всему, был у них главным, хорошо поставленным голосом выпалил:
– Госнаркоконтроль! Сергей Дунаев, вы арестованы за незаконное хранение и оборот наркотиков!
Времени на размышления не было.
Сумка с вещами и подарками могла снова уплыть, причем на этот раз – без всякой надежды на возвращение.
И снова Надежда Николаевна положилась на свою хорошо развитую интуицию.
Она бросилась к белобрысому типу, истошно крича:
– Держите его! Хватайте его! Ух ты, воровская морда!
Подбежав к Динамиту, она одной рукой попыталась вцепиться ему в волосы, а второй – ухватилась за сумку.
– Тетка, ты что – с дуба рухнула? – удивленно проговорил белобрысый, пытаясь увернуться от Надежды.
– Сообщница! – радостно воскликнул один из проводивших задержание.
– Гражданка, что вам надо? – официальным тоном проговорил «афганский ветеран», отталкивая ее от арестованного.
– А ты, попрошайка, вообще вали отсюда! – прикрикнула на него Надежда Николаевна и повернулась к троим его спутникам. – Ребятки, вы никак из полиции? Очень хорошо! Этот вот, с белыми волосами, сумку мою хотел украсть! А вот этот, который в пятне, – не иначе как его сообщник! То-то он все ходил по вокзалу, высматривал, приглядывался… еще инвалида изображал! Вот жулик-то… еще, зараза такая, за афганского ветерана себя выдавал, у народа последние десятки выманивал! Деньги мои отдай, паразит!
– Стоп! – рявкнул «инвалид». – Женщина, вы что – утверждаете, что это ваша сумка? Тогда вы тоже арестованы!
– Это еще с какой стати? – Надежда подбоченилась. – У меня сумку украсть хотели – и я же еще и виновата? И вообще, ты кто такой? То с одной ногой, то с двумя!
– Точно, сообщница! – повторил подручный «афганца».
– Вопросы здесь задаю я! – рявкнул «инвалид» и помахал в воздухе каким-то красным удостоверением. – Майор Сопрыкин, Госнаркоконтроль! А вот вы… вы, значит, утверждаете, что это – ваша сумка? А что в ней находится?